– При нашей судьбе – это становится рефлексом, если хочешь выжить.
– Я рад, что с Петрушей обошлось. Признаться, думал, будет хуже. Он силён, мне нелегко было справиться.
Яков Арнольдович посмотрел прямо в глаза, казалось, проникая в самые потаённые мысли:
– Рад, что не ошибся в вас. Что касается Петруши. Бедный малый. Он попал сюда случайно. Донесли на его старшего брата, родители поменяли их местами, научив Петеньку отзываться на другое имя. Когда разобрались, что к чему, семья подалась в бега. А Петруша попал сюда.
Теперь он у Чигурова вместо придворного шута. Его научили материться и говорить скабрёзности. Иногда ему даже приводят женщин. Вы понимаете… Он живёт в доме охраны, – доктор помолчал, – и это одна из многих причин, почему я попросился жить здесь. Лагерь меняет всех. И зеков, и надзирателей. А моими товарищами и собеседниками стали книги. Потом и Маруся, чистая, добрая девушка. Ей здесь совсем не место. Много раз я говорил Фёдору Филипповичу, чтобы отослал её.
– Он против?
– Наоборот! Она.
Невероятное упрямство. Впрочем, её можно понять. У неё на свете больше никого не осталось.
– Попросить о переводе?
– Шутите? Он ходит под статьёй, – Яков Арнольдович подлил ещё чаю.
– А бывало, чтобы отсюда сбегали?
Доктор пытливо глянул на меня:
– Я не буду спрашивать, почему вы интересуетесь. Чем меньше знаю, тем лучше. Только оглядитесь вокруг. Куда бежать? Кругом холод и снег. Нам провизию и ту возить не хотят. Лаются каждый раз, что не добраться. Летом, бывает, бегут. Только собаки едят свой корм не зря.
Разыскивают. И зеков затравливают псами. Замечали какие кобели агрессивные?
– Да, лютые звери.
– Нет, – покачал головой доктор, – они становятся похожи на людей. На своих хозяев. Что же касается вашего вопроса. Расскажу вам один случай.
Бежал как-то с прииска зек. Скрылся в тайге, за ним бросились в погоню. Отыскали в снегу, замёрзшего. Думали, отказало сердце. Охрана поленилась тащить труп целиком. Ему отрубили руки по локоть, в качестве доказательства, что тело отыскали.
А на следующий день на прииск притащился этот самый зек. Он не замёрз, отключился. Как удалось ему пережить дикую боль от удара топором, неведомо. Человеческое тело иногда способно и не на такие чудеса. Он пришёл, да. К руднику. Зеки чем смогли перевязали его культи, думали, калеку отправят ко мне. Но охрана просто расстреляла беглеца. Лучше бы он замёрз там, в лесу. Вы ведь, простите мой невольный цинизм, дешевле, чем лошади. Животных берегут.
