— Неудивительно, — пожал плечами Дмитрий.
Когда офицеры и следователь вышли на улицу, уже был вечер — над городком сгустились сумерки. Матюшин попрощался и ушел. Капитан посмотрел на старшего лейтенанта, который хмуро смотрел себе под ноги, и предложил:
— Что, боец, выпить не хочешь?
— Хочу, — признался Михаил. Он не соврал насчет ощущения, будто измазался помоями. Поэтому ему хотелось хоть как-то избавиться от них.
— Тогда пошли ко мне. Есть у меня в загашниках бутылочка. И закуска найдется.
Парень, соглашаясь, кивнул.
"
"До квартиры, где обитал Юркин, они дошли молча. Уже на месте капитан зажег керосиновую лампу, достал пару стопок и выставил на стол бутылку с прозрачной жидкостью. Потом нарезал крупными ломтями пару яблок и несколько вареных картофелин.
— Спирт? — кивнул на бутылку Митьков.
— Он, родимый. Я водку-то последний раз пил уже не помню когда.
— Да я тоже.
— Ничего, еще выпьем. — Дмитрий разлил жидкость по стопкам. — Будем здоровы.
— Будем, — кивнул старший лейтенант.
Они чокнулись и выпили.
Спирт обжег нутро приятным теплом. Михаил сгрыз кусок яблока.
— Ну, вот, Мишаня, такова наша работа, — вздохнул капитан.
— Да уж, — покачал головой парень. — Вы были правы, Дмитрий Федорович.
— Насчет чего?
— Насчет того, что таких, как этот Захаров, иногда удавить хочется.
— Ну, я же не буду тебе врать. Тем более что сам через такое прошел. Конечно, мне тогда попался не такой, как Захаров, а пожиже типчик. Так, стукачок лагерный. Но все равно ощущения были не лучше, чем сегодня.
Я тогда еле сдержался, чтобы в глотку этому гаду не вцепиться.
— Вот и я сегодня так же.
— Понимаю. Но, Мишаня, это слишком большая роскошь. Да и эту сволочь так и так поставят к стенке. За измену Родине разговор короткий.
— Дмитрий Федорович, — Митьков достал свой кисет, — а почему вы не спросили про Поляны? Я имею в виду, случайно Захарова там фашисты оставили или нет.
— Так и знал, что ты заметишь, — усмехнулся Юркин. — Еще подумал, задашь ты ему этот вопрос или нет. Я не спросил вот почему: для этого доказательств у нас пока нет.
Ты ведь видел, как он изворачивался? Мол, я ведь жертва обстоятельств, меня злобные фашисты заставили это сделать. Чушь собачья это! Как и происхождение его. Но ты не переживай. Мы с тобой еще, к сожалению, увидимся с Захаровым. И спросим, и дожмем его.
— Это вы про то, что вы говорили следователю?
— Угу. Пока мы с тобой будем искать доказательства. А Матюшин молодец, что рассказал про этих диверсантов.
