Несмотря на то что беседа с каждым из бывших узников занимала немного времени, закончили уже ночью. Капитан устало потер виски. Пепельница уже переполнилась окурками, лист бумаги перед ним был почти чистый — лишь несколько коротеньких заметок. Потому что писать-то было толком и нечего."
"У Митькова тоже был измотанный вид. После допроса Королькова он уже начал активнее включаться в разговор и, что не без удовлетворения отметил Дмитрий, вопросы задавал правильные, а не ерунду спрашивал. Нет, конечно, многие вопросы были наивными и не совсем по делу, но нельзя требовать от новичка такого же мастерства, как от опытного контрразведчика.
Все же напрасно он так плохо о нем думал. Но, как считал Дмитрий, ошибиться в человеке лучше в хорошую сторону, чем наоборот. Так что, да, скорее всего, выйдет из ученика толк.
— Пусто, товарищ капитан, — устало вздохнул старший лейтенант, высыпая на бумагу остатки табака из кисета.
— Сам вижу, — согласился Юркин.
Это было правдой. Ни один из допрошенных бывших военнопленных не подтвердил подозрения капитана относительно Захарова.
Тот, как выходило с их слов, с немцами не сотрудничал, работал вместе со всеми, получал скудный лагерный паек да периодические побои. В общем и целом его участь ничем не отличалась от участи собратьев по несчастью. Чего нельзя было сказать о предателях — им в лагере жилось немного лучше остальных. Правда, далеко не все дожили до прихода Красной армии. Те двое, которым удалось выжить после расправы над провокаторами, сидели отдельно.
Но было еще кое-что, что привлекло внимание Дмитрия. Несмотря на то что жизнь Захарова в лагере и не казалась подозрительной, Юркин отметил вот что: пленник старался ни во что не ввязываться. Да, в Полянах были попытки побега, саботажа, даже вредительства относительно администрации, но Захаров умудрился ни во что не впутываться и держаться особняком, что ли. Юркин невольно поделился этой мыслью с Михаилом.
— Тут напрашивается только один ответ, — немного подумав, сказал парень. — Решил принять свою участь и ждать любого исхода дела — смерти либо освобождения.
— Красиво ты завернул, — хмыкнул капитан и тоже достал папиросу, попутно заметив, что и у него табак заканчивается. — Сразу видно, будущий учитель.
— Просто высказал, что думал, — пожал плечами Митьков. — Но спасибо, что оценили.
Некоторое время они сидели молча, курили.
— Может, оно, конечно, и так, — нарушил молчание Дмитрий, — но надо копать дальше.
— Ждать ответов на запросы?
— Не только.
