Пусть, пусть проверит меня и поймет, что не было никакого воздействия с моей стороны!
— Да, был всплеск эо, — констатировала психокинетик после непродолжительной проверки.
— Я так и думал. Ставьте блокатор.
Что?!
Женщина ушла готовить укол, а я ошарашенно замерла, хотя итак оставалась почти недвижимой из-за фиксации. Всплеск эо? У меня? Как такое возможно? Удивление быстро сменилось возмущением, когда я поняла, что мне поставят блокатор эо. Да что они о себе возомнили, да какое у них есть право вот так сразу, без следствия, ставить укол, который ставят буйным эо-одаренным?!
— Товарищ лейтенант, — сказала я голосом, выдающим страх, удивление, возмущение, и много чего еще, — повторяю: мой уровень эо — два.
Я практически эо-ущербна и не могу ни на кого никаким образом повлиять.
— Проверим, — ответил мужчина, не приняв мои слова всерьез — я лишь дала им понять, что испугалась.
Это скверно. Но, поглоти меня Черная дыра, я никогда еще не бывала в такой ситуации — меня всегда оберегали от подобного, и я не знаю, как себя вести, когда такое случается! И все же, мне удалось задушить панику и добавить:
— Если вы это сделаете, то нарушите закон ЦФ и нормы морали Союза людей.
И вновь мои слова ушли в пустоту. Эти люди моралью не отягощены…
Укол был не болезненным — унизительным. С меня сняли ТПТ-передатчик (переговорное устройство, используемое также для защиты от внушения и чтения мыслей) и подождали, пока не подействует блокатор. Женщина заговорила со мной, пристально глядя в глаза, и, как я ни старалась не слушать, не смотреть, мои органы чувств предавали, подчиняясь повелительной силе ее голоса и взгляда.
Лейтенанта интересовало, имела ли я злой умысел, прилетая на базу. Женщина, следуя его указкам и вопросам, копалась в мыслях и воспоминаниях, связанных с Ларио Гетеном и его практикантами. Я, конечно, пыталась защищать свои мысли, но психокинетик легко обходила мою оборону. До смешного легко… Как уязвимо человеческое сознание без ТПТ-блока!
«Допрос» длился минут двадцать, но мне показалось — долгие часы.
Естественно, я оказалась чиста, как младенец, и они не нашли ничего, что искали.
— Х-м-м, — под конец протянул лейтенант. — Я был уверен, что с гражданкой Унсури нечисто. Ты заметила какие-то следы манипуляций с ее сознанием? Ее память подчищена?
— Не могу сказать точно. Ее мысли, касающиеся последних дней, забиты сугубо романтическими переживаниями. Может, эти мысли — обманка, щит, чтобы не пробиться к правде. А может, и нет.
