На Гебуме я узнала, что он нарушает закон. Тогда он вскрыл мое сознание и вычистил опасные воспоминания. Помимо этого, он хотел меня изнасиловать, а перед моим отъездом убил мою собаку у меня на глазах. Если ты позволишь отдать меня ему, я расскажу обо всем, и тогда Род Унсури потеряет шанс стать высоким Родом.
— Это правда? — глухо спросил Хакан.
— Нет, шутка! — огрызнулась я и поднялась с софы, чтобы встать рядом с отцом.
Лицо его поблекло; он слепыми глазами смотрел вниз. В нашем обществе быть жертвой преступления едва ли не позорнее, чем быть самим преступником, поэтому мои ошеломляющие новости ввергли отца в ступор.
— Нигай — Род высокий, мы ниже по положению, — после долгого молчания произнес он. — Мы не можем себе позволить требовать компенсации и суда. Тяжбы уничтожат нас.
— Других слов я и не ожидала от тебя… но мне и самой не нужны тяжбы. Сделай так, чтобы я вышла за Каркано, и чтобы этот мерзавец Нигай убрался отсюда ни с чем. Поступи как отец, хотя бы раз в жизни.
— Если бы ты сразу сказала правду, была бы уже замужем за Каркано и в безопасности! Почему молчала? Зачем медлила?
— Я не медлила! Это ты сводил меня с другими женихами! Да и что стало бы, скажи я сразу правду? Что, кроме упреков и наказаний, я бы от тебя получила?
— Ты подставила весь наш Род…
— Сделай, что должен! Или я вверх дном подниму весь Ланмар, добиваясь для себя справедливости.
Хакан ударил кулаком по ограждению. Он был зол, даже взбешен, но я знала, что у него нет иного выбора, кроме как встать на мою защиту.
— Каркано — тоже высокий Род, — после злого молчания сухо отбил отец. — Если Дейриган вернется и заявит, что не хочет тебя никому уступать, Главе нашего Рода придется прислушаться. Сложности могут испугать Нигая. Звони скорее Каркано.
Я коснулась передатчика.
Вечером Дейриган, его отец и юристы Рода Каркано прибыли в резиденцию Унсури, чтобы разобраться с возникшими сложностями. Отец настоял, чтобы я осталась в соседней комнате, комнате, откуда можно наблюдать за происходящим через скрытое окно.
Сказать, что встреча была напряженной, значит, ничего не сказать. Первыми слово взяли Каркано и основательно проехались по Унсури, обвиняя Главу нашего Рода в нарушении этики и морали. Глава Рода довольно прохладно отнесся к обвинениям и под конец сердитых обличений произнес несколько насмешливо:"
"— Понимаю ваше возмущение, господа, но и вы поймите: имея на выбор женихов из высоких Родов мы, что логично, отдаем предпочтение тому из них, кто первой крови.
