Гебума подарила мне тебя.
— А мне — тебя, — ответила я, улыбаясь. И, пока было уместно, добавила: — Дейри, обещай, что будешь мне опорой. Обещай, что всегда будешь меня беречь и защищать.
— Обязательно, — заверил центаврианин, и мое сердце екнуло.
«Обязательно»… Так бы сказал другой человек, орионец с раскосыми голубыми глазами. Интересно, где он сейчас? Куда его судьба закинула? Дейри снова поцеловал мою руку, я улыбнулась ему, выкинув из головы мысли об Арве.
У меня своя судьба, о ней и стоит думать.
Глава 21
Стоило оказаться снова дома, на Ланмаре, и все, что произошло на станции, стало казаться сном или эпизодом приключенческого фильма.
Знакомые цвета, ароматы и звуки, безопасные и понятные, успокоили мою нервную систему куда эффективнее, чем успокоили бы самые лучшие препараты.
В космопорту меня встретил отец, что было странно: он редко уделял мне время. Дейри уже ушел; мы решили оставить знакомство с родственниками на потом, и сделать все по правилам. И я уже жалела об этом… В присутствии отца я всегда чувствовала себя хуже, чем являюсь на самом деле: слабой, неуклюжей, неуверенной… Обычный поцелуй руки — поцелуй, коим дети одаривают родителей — получился у меня принужденным.
Прикасаться к отцу, это почти то же самое, что прикасаться к бесстрастной статуе.
Подняв голову, я взглянула в его лицо.
Хакан Унсури — первая кровь. Изысканная тьма в глазах, безупречные линии лица, губ. Во всем остальном он так же идеален: рост, фигура, стать. Он молод по меркам нашей расы и еще фертилен. Правда, жениться и тем более заводить детей ему никогда не разрешит Глава Рода.
Одна ошибка — я — лишила его возможности сделать это.
— Блага, отец, — поприветствовала я его.
Он чуть кивнул, таким образом показывая, насколько «рад» меня видеть.
— Ты обрезала волосы.
Это был не вопрос, а укор.
— Да, — сказала я и небрежно провела рукой по коротким прядям, которые по совету Локена немножко лохматила. Так прическа действительно смотрелась лучше. — Вам не нравится?
Отец дернул уголком губ; в его исполнении это приравнивалось к открытому выражению недовольства.
— Пойдем. Ты устала, — произнес он и направился к выходу из общего зала космопорта. Я помедлила, прежде чем пойти за ним, и машинально отметила, с каким интересом смотрит на отца одна гражданка в форме. Отец неизменно привлекал женское внимание, где бы ни появлялся, и я никогда не понимала, почему. В нем нет ни огня, ни обаяния, одна только идеальная оболочка. Но кому-то этого достаточно для восхищения.
