— Продолжая одной рукой зажимать нос, Локен другую снова сунул через прутья решетки: — И все же, помня о специфике вашей расы, гражданка Унсури, я хотел бы, чтобы мы расстались не врагами. Изволите пожать руку?
Я изволила. Локен крепко сжал мою руку в своей и взглянул на тхайна:
— Пока, монстр. Защищай его, раз уж взялась, Унсури.
— Обязательно, — повторила я одно из любимых словечек орионца, и сказала: — Помня о специфике твоего рода занятий, Арве, хочу пожелать удачи.
— И тебе удачи, Кэя.
Локен ушел, оставив за собой цепочку ярко-алых капель.
Улыбашка припал к земле у прутьев решетки, вытянул лапы и попробовал достать до капель — человеческая кровь волновала его необычайно.
Я же стояла на месте и смотрела вслед орионцу.
Как странно: когда мы были вместе, то без конца переругивались, вздорили и оскорбляли друг друга. Но теперь от вражды и следа не осталось. Только тоска и сожаление…
Глава 20
Срок моей волонтерской работы подходил к концу. Я не находила себе места; главной причиной тревоги был Улыбашка, мой грозный подопечный.
Кто, как не я, может толково позаботиться о нем? Кто еще может найти к нему подход? Надежды на Козловски и остальных нет: им судьба тхайна безразлична.
До отъезда оставалась пара дней, и моя тревога усилилась. Причем это была тревога, связанная не только с тхайном. Возвращение домой значило для меня новый этап в жизни, переломный… После отъезда Гетена его практиканты получили свободу действий и смогли заняться исключительно своими делами; Дейриган теперь старался всегда быть со мной.
Но я большую часть своего времени выделяла Улыбашке, и он с этим мирился — его восхищала даже моя увлеченность тхайном.
Мы с Каркано уже в открытую говорили о помолвке, и он обещал, что постарается провернуть дело со свадьбой как можно скорее. Такая поспешность была связана с тем, что следующий год Дейри планировал провести уже на станции другой планеты. Я слушала рассказы молодого центаврианина о том, сколько преимуществ откроется нам после брака, и поддакивала с улыбкой, хотя на самом деле не испытывала радости.
Когда я только летела на Гебуму, была преисполнена ожиданием, трепетом, и, самое главное, была влюблена. Влюблена в тот образ идеального мужа, который сама же создала.
Увы, от влюбленности и следа не осталось. Но я понимала, что отходить от своего жизненного плана нельзя. Я не могу больше жить под опекой своего Рода, мне нужна свобода и тихая обеспеченная жизнь.
