Он понуро побрел к своему столу, где ждал не менее подавленный клиент. Я встал и пошел к трибуне, не дожидаясь приглашения судьи.
— Должен признать, мистер Роман, что ваши показания несколько удивили меня. Так говорила Сара Глисон, что ее сестру убил отчим, или не говорила?
— Нет, не говорила. Меня научили это сказать.
— Кто научил?
— Защитники — женщина-следователь и Ройс."
"— Вам что-нибудь обещали за это, кроме номера в отеле?
— Они сказали, что позаботятся обо мне.
Сказали, что тут большие деньги…
— Протестую! — выкрикнул Ройс, вскакивая на ноги. — Ваша честь, свидетель явно враждебен и придумывает…
— Он ваш свидетель, мистер Ройс! — прервала Брайтман. — Пускай отвечает.
Роман продолжал:
— Они сказали, что тут большие деньги на кону, мол, на всех хватит.
Джессап с Ройсом не поднимали глаз. Однако излишнее злорадство могло покоробить присяжных, и я перешел к более важному:
— Так что именно рассказывала Сара об убийстве сестры?
— Я уже говорил: она пряталась и видела, как чужой человек схватил ее сестру.
— Она говорила, что опознала не того человека?
— Нет.
— Говорила, что полицейский подсказал ей, кого опознать?
— Нет.
— Говорила, что в убийстве сестры обвинили невиновного?
— Нет.
— Спасибо, больше вопросов нет.
Вернувшись на место, я взглянул на часы. До обеда оставалось двадцать минут, и судья предложила Ройсу вызвать следующего свидетеля, которым оказалась следователь Карен Ревелл.
Я знал, что последует, и приготовился к отпору.
Карен Ревелл была мужеподобного вида, в куртке и брюках. Суровые черты лица выдавали бывшего агента полиции. Ройс сразу перешел к делу, торопясь хоть немного восполнить потери:
— Где вы работаете, мисс Ревелл?
— Я частный следователь в юридической фирме «Адвокатская контора Ройса».
— То есть вы работаете у меня?
— Совершенно верно.
— Вы разговаривали второго марта этого года с неким Эдвардом Романом?
— Да.
— Что он сказал вам?
Я встал и заявил протест, попросив обсудить мои возражения на судейском совещании в присутствии сторон.
— Хорошо, подойдите, — сказала Брайтман.
Мы с Мэгги и Ройсом приблизились к судейскому креслу. Разговор шел тихий, чтобы не слышали присяжные.
