Холлер начал:
— Детектив Босх, расскажите немного о своей работе.
Босх повернулся к скамье присяжных, оглядел их лица.
— Я служу в полиции тридцать шесть лет, и двадцать пять из них — в отделе по расследованию убийств. За это время мне пришлось вести более двухсот дел.
— Вы вели расследование и по данному делу?
— Да. Однако лишь на последнем этапе, начиная с февраля этого года.
— Благодарю вас, детектив. В ходе процесса мы еще вернемся к результатам вашего расследования. Вы готовы зачитать нам свидетельские показания Регины Лэнди, данные под присягой седьмого октября 1986 года?
— Да, готов…
— Тогда я буду зачитывать вопросы, заданные помощником окружного прокурора Гэри Линцем и адвокатом защиты Чарлзом Барнардом, а вы ответы свидетеля.
Первым вопросы задавал обвинитель.
Холлер раскрыл свою папку. Босх приготовился. Когда на прошлой неделе обсуждали процедуру, судья запретила упоминать о проявлениях чувств, но он знал, что Регина Лэнди, давая показания, непрерывно плакала.
Так или иначе, передать это при чтении вслух он бы не смог.
— Итак, начинаем, — объявил Холлер. — Миссис Лэнди, какое отношение вы имеете к погибшей Мелиссе Лэнди?
— Я ее мать, — прочитал Босх. — Она была моей дочерью… пока ее не отняли у меня.
27
Понедельник, 5 апреля, 13:45.
Чтение показаний Регины Лэнди заняло все время до обеда. Показания были призваны подтвердить личность жертвы и того, кто ее опознал. Однако, лишенное естественных родительских эмоций, чтение носило чисто процедурный характер и производило скорее гнетущее впечатление, как всякий голос из могилы.
В какой-то мере это даже испортило эффект, достигнутый первым свидетелем. Голос Босха, произносивший слова убитой горем женщины, сбивал с толку присяжных, которым даже не объяснили, почему мать не смогла участвовать в суде над убийцей дочери.
Команда обвинителей обедала у Даффи, достаточно близко от здания криминального суда, но без риска столкнуться там с присяжными. Начало процесса никого не привело в особый восторг, все шло примерно как ожидалось.
Я планировал представлять доказательства, постепенно наращивая эффект, как в музыкальной симфонии, которая начинается неторопливо и спокойно, завершаясь всеобъемлющим крещендо.
Первый день был посвящен доказательству исходных фактов: найденное тело, опознание жертвы, похищение, убийство. Первые два свидетеля сделали свое дело, после обеда предстояло заслушать третьего — врача-патологоанатома.
