Этот шельмец, в отличие от моего супружника, наоборот, из тех, кто никогда не женится, но первый взнос в счет будущего супружеского долга жаждет внести обязательно. И плевать ему на то, что вторая сторона рьяно отказывается от «досрочного гашения». Раз вопрос «вексельных расписок» поднялся, то извольте получить вложение.
Задумчиво опустила стальное перо в чернильницу. Вот неужели все мужики в этом мире такие сволочи и подонки? Одним нужны деньги, вторым — удовлетворить сиюминутную похоть…
Строчки анкеты смотрели на меня издевательски.
Я решительно достала перо и вывела: «Родственников нет. Сирота.»
Гремя кружкой, Марлен через некоторое время поинтересовалась:
— Что это ты там пишешь?
— Заполняю документы для поступления в школу, — призналась с неохотой.
— В какую это? — недоуменно вопросила блондинка и присовокупила с легкой завистью: — Ты же писать и так вон умеешь, не пропадешь. В прачки или на завод идти не надо. Можно в приличное место устроиться.
— Писать да, а вот с магией обращаться — нет. Поэтому пытаюсь пробиться в столичную магическую, — не стала скрывать очевидного.
Зато глаза собеседницы загорелись.
— Ничего себе! Значит, ты настоящей чародейкой будешь! Это же редкость. И на всю жизнь обеспечена. А главное, никто тебя не попрекнет, что ты содержанка и грош тебе цена, — у Марлен прорвалась своя, личная обида. — Всего сама достигнешь.
— Ну пока все, чего я сама достигла, это куча неприятностей, отсутствие даже гроша за душой и неясное будущее."
"— Согласна, пока ерунда полная.
Но зато ведь сама, — попыталась приободрить меня Марлен.
Поддержка вышла так себе, и мы обе это поняли. Девушка пожала плечами и, не прощаясь, пошла к себе, прихватив кружку с чаем.
А мне жутко захотелось спать. Завтрашний день обещал быть не из легких.
Как в воду глядела. Хотя и проснулась рано, а Фло, ссудив мне десяток пенсов на батискаф, заявила, чтобы я поторапливалась… Опоздала. Все равно опоздала.
Когда шагнула в приемную, то молила про себя Престололикого, чтобы Зак меня не узнал, и на всякий случай готовилась отпираться до последнего.
И я меньше всего думала о том, что время изменило не только шестилетнюю девчушку, но и тринадцатилетнего пацана родом из детства.
Позор, но я не узнала в этом молодом мужчине знакомого Зака.
Когда я вошла в приемную, у окна стояли двое. Оба — брюнеты. Один, постарше, с выбритыми висками и косой до лопаток, второй, помладше и чуть пониже — с короткой стрижкой.
Обладатель косицы что-то тихо объяснял собеседнику.
