"
"— Через барьер? — Лили поджала пухлые губы, а потом, словно поясняя причину тревоги, запричитала: — А может, не стоит? Неужто в столице не сыщется золотых дел мастера, который вам бы угодил? Вчера вон в океане шторм был. Чародейская дамба, конечно, крепкая, и не дает воде залить столицу, но все же… этому прозрачному барьеру я бы не доверяла. Вон, даже в синематографическом театре про это картину показывали, как плетение заклинаний, сдерживающих дамбу, может разорваться…
Ее слова заронили в мою мнительную душу беспокойство.
Но я была настроена во что бы то ни стало порадовать мужа. Да и к тому же беспочвенный страх Лили, внушенный ей синематографом, появившимся не так давно, заставил возразить:
— Этому барьеру уже не один десяток веков, Лили.
— Леди, воля ваша, — произнесла служанка с нарочитой покорностью, больше приличествующей субретке, нежели благопристойной горничной. Дальнейшие ее слова показали, что Лили, как вышколенная прислуга, своего истинного отношения к моему упрямому желанию никак не выразила, но дружеские нотки, что иногда сквозили в нашем общении, исчезли.
— Тогда разрешите сообщить шоферу о вашем желании прокатиться на магомобиле?
— Позже, Лили, позже. Сначала нужно привести себя в порядок, да и поесть….
— Подать завтрак в столовую? — уточнила смекалистая горничная.
— Нет, принеси в спальню.
Получив распоряжения, служанка ушла, а я поняла, что Лили была права: не стоило пренебрегать теплыми тапочками. Босые ноги замерзли. Только бы не разболеться сегодня. Такой день! Годовщина.
Грег, как всегда, был мил и обходителен, вот только отчего он не упомянул о нашей дате? Забыть не мог. Может, тоже решил приготовить для меня сюрприз?
Подарок же мужу я заказала давно, но вот выкупить его все никак не получалось: то я с простудой, то мастер Окинар в разъездах. А через посыльного передавать не хотелось. Все же старик — ювелир был другом моего покойного отца. Поэтому — то за его работу хотелось поблагодарить, глядя в глаза мастера.
Я поднималась по лестнице в раздумьях.
Рука машинально гладила мореный дуб, а мыслями я была уже в нашей спальне, когда вечернее солнце вызолотит витражное окно и на белом ковре расцветет причудливая мозаика красок. Три года. Мы с Грегом женаты три года. Я даже не представляю сейчас жизни без него. Того, кто взвалил на плечи все заботы о доме, верфях после смерти моего отца. Кто приумножал доставшееся мне наследство на бирже, заботился обо мне.
В гардеробной я все так же витала в облаках.
