Наконец понял, что его неумолимо тянет к ней, к этой пигалице. Влечет настолько, что он сейчас готов сорваться. Шагнуть в лабиринт, поймать ее след, найти, обнять, прижать и до одури зацеловать.
— Бред, — выдохнул он стенам.
Стены не ответили. А странные чувства, желания не тела, души, буквально накрыли Тэда с головой. Он отчетливо ощутил, что еще немного — и просто захлебнется в них. Такого с ним не случалась еще ни разу. Ловец с радостью бы продал собственную душу первородному мраку, чтобы этого и вовсе никогда не было.
Он пытался обмануть себя, внушить, что происходящее с ним лишь голод тела. Нужно просто подмять эту пигалицу под себя, прижать лопатками к простыням и раз за разом резко, с наслаждением вабиться в нее, услышать ее стоны, почувствовать ее руки на своей спине. Провести с ней ночь, две, неделю, месяц. Насытиться. А потом забыть, как дурман, как наваждение, выкинуть из головы, из жизни.
Но чем дольше Тэд убеждал себя в этом, тем отчетливее осознавал: ему не хватит ни недели, ни месяца.
А еще — он не согласен был только на ее тело.
Тарелка с супом все же полетела в стену. Ловец отчетливо осознал: он не просто влюбился, он полюбил эту заразу, которой не нужен ни на цент.
— Да чтоб тебя!
Тэд так и пролежал недвижимым до вечера. Его душил воздух вокруг, палата, время, которое тянется клейкой смолой. Мессир, зайдя к ловцу и узрев настенную живопись, вместо приветствия изрек:
— У тебя тут весело, как посмотрю, и культурно.
Тэд, сев со стоном на кровать, упер руки в одеяло и хмуро, тоже опустив пожелания здоровья, спросил:
— Вы знали, что я зацеплюсь за свой якорь так, что без мясницкого ножа этот крюк из меня не вытащить?
— Предполагал, — собеседник без приглашения сел на кровать рядом.
— Зачем? Чтобы я сошел с ума в этом мире, а не в лабиринте?"
"— Я нашел якорь. А вот держать тебя, обнимая руками, или удерживать, вырывая часть тела с мясом, как крючок рыбьи потроха — это уже не от меня зависит, — Логан взглянул на Тэда внимательно, и, будто поняв что-то, уже другим тоном спросил:
— Сильно напортачил?
— Сильнее некуда.
— Сам виноват, — отрезал Логан. — Кстати, о девчонке, раз уж о ней речь зашла. Вчера она написала на мужа заявление. Этого супружника уже даже арестовали. Как только ее писулька оказалась у меня в руках, сразу же отрядил одного из ловцов и допросили душу погибшей служанки, Лили. Загранница все подтвердила. Сейчас Грегор Элгрис у меня в застенках. Правда, упирается, собака.
