Увы, я знала, сколько стоит это ажурное полотно. Теплое, согревающее даже в лютые морозы лучше меха, это вязанное чудо могло пройти сквозь кольцо, не застряв. И стоило оно в три раза дороже, чем мы вчера, вместе взятые с Климом, выиграли."
"С губ уже хотели сорваться слова о том, что это слишком дорогой подарок, и я не вправе его принять, как Зак подошел и собственноручно накинул мне шаль на плечи. Чуть задержал свои руки на моих и прошептал:
— Прошу, не отказывайся. Иначе мне придеться ломать голову над другим подарком.
А если думаешь о цене, поверь, то, что ты сделала для Клима, стоит намного дороже.
Потом, словно опомнившись, что он куратор, а я его подопечная, резко отстранился. Шаль нежно обнимала плечи, а я поняла, что этот подарок — гораздо лучше дежурного букета цветов или украшения. Он пропитан заботой, вниманием, пониманием и уважением.
— Спасибо, — сказала и оробела.
Зак тоже чувствовал себя не в своей тарелке но все же, преувеличенно бодрым тоном начал:
— Ну, раз уж домашнее задание не сделано, то приступим к изучению новой темы.
Он рассказывал, а я старательно записывала. Вредная книженция, так и не открывшаяся на протяжении всех двух часов, что шло занятие, покоилась на краю парты.
Но вот странность, нет-нет, но, поднимая голову, я ловила на себе внимательный задумчивый взгляд Зака. Когда же звонок возвестил о начале большой перемены, я поняла, что голодна. Зверски. Но отчего-то покидать аудиторию не хотелось. Не торопился и куратор, с преувеличенным вниманием разглядывая листок, на котором была выведена всего пара строчек.
А потом, вскинув голову, Зак прошептал: «К бездне все правила» и уже громче спросил:
— Шенни, как ты сморишь на то, чтобы пообедать?
— Одобрительно, — ответила я и за себя и за свой голодный желудок.
— А если в моей компании?
Тут я озадачилась.
А потом решила: отчего бы и нет? Во всяком случае, мой молодой уже не растущий организм усиленно намекал, что не прочь бы получить вкусное и калорийное топливо.
— С удовольствием, — и ведь ни звуком не слукавила.
В обществе Зака я чувствовала себя легко и непринужденно, словно мне снова было шесть и самая большая проблема, что маячила перед моим носом — это испачканные грязью ботиночки.
— Тогда прошу, — мне галантно подставили локоть.
Я, чуть смущаясь, положила свою ладонь на сгиб его руки. Мы так и пошли, неспешно, по вновь опустевшему после звонка на урок коридору.
Оказалось, что в этом секторе помимо самой школы имелся еще городок.
