Мимо стапелей, мимо снующих рабочих, дымящих паровых котлов и бухт каната, что выше моего роста.
Входная дверь. Узкий, но чистый коридор и ступеньки. Много ступенек. Я практически задыхалась, мечтая лишь об одном: поскорее бы увидеть мужа.
Дверь в приемную была не заперта, а вот секретарши почему-то на месте не оказалось. Но мне на это было наплевать. Я уже потянулась к массивной латунной ручке, чтобы войти в кабинет Грега, как услышала:
— … милый, ну сколько мне еще ждать? Ты обещал, что женишься на мне этим летом.
И вот оно уже на исходе, еще пара дней — и осень…
Шуршание ткани и влажные звуки, словно кто-то решил высосать сок из перезрелого помидора, прокусив кожуру.
— Кларисса, я не отказываюсь от своих слов. Потерпи немножко….
Прерывистое дыхание и вновь шелест ткани.
— Но та невзрачная болезненная бледная моль, которую ты по ошибке называешь женой, все же носит твой обручальный браслет.
Скрип лакированного дерева, царапающий уши.
— Благодаря этой серой моли у нас с тобой вскоре будет состояние.
Потерпи еще немного…
Шлепающие звуки. Ритмичный скрип. Я лишь приоткрыла дверь, но и того, что я увидела, было достаточно.
Белокурые волосы, разметавшиеся по письменному столу, ноги в чулках, обхватившие поясницу Грега, который стоял со спущенными штанами — все это казалось столь нереальным, что меня будто ударило током.
А эти двое так увлеклись друг другом, что не заметили чуть скрипнувшей двери. Я плотно закрыла ее, стараясь отгородиться от увиденного. Хотя бы этим покрытым лаком деревом, если уж мысленный заслон не поставить.
Слезы, которые не выплакала по дороге к мужу, полились ручьем.
Кто сказал, что самое сильное горе захлебывается в вое и рыданиях? Ложь. Беззвучные слезы — вот спутники отчаяния и боли, идущих из глубины души.
Перед глазами все плыло, когда я спускалась по лестнице. Туман застил глаза, а я искренне сожалела, что не умерла сегодня утром. Жить с пониманием предательства казалось гораздо тяжелее, чем вытерпеть пару мучительных секунд смерти.
Я поравнялась со строительными лесами, когда Престололикий услышал мои мольбы. Раздалось громогласное: «Па-а-аберегись» и сквозь слезы я увидела, как на меня падают здоровенные жерди.
* * *Теодор Ронг.
— Сегодня день испытания, и вы, выпускники Оплота, должны доказать, что достойны стать ловцами — опорой и защитой нашей страны… — слова, полные пафоса, перемежающиеся бессмысленными паузами раздражали Тэда почище, чем зубная боль.
