Я смогу вытерпеть еще несколько дней. Я обязана это сделать!
Осталась одна, лицом к лицу с предателями. Мне никто не поможет.
Просто надо быть собой прошлой. Той самой Эльнарой. Ничего нового. Не считая моего желания оказаться подальше отсюда. Устроюсь даже поломойкой, только чтобы быть от этих людей подальше. Пусть живут своей счастливой семьей без меня.
Вытираюсь полотенцем, промакиваю волосы и накидываю на тело мягкий банный халат.
Только высушиваю волосы феном как стучат и чуть приоткрывается дверь.
Селим. Он уже пришел.
Отвожу взгляд к белоснежной раковине и вешаю фен на крючок.
Спокойно, Эльнара. Селим не должен видеть мои покрасневшие глаза. Все-таки не смогла сдержать слез под струями воды, которые смывали мою боль.
- Эльнара, - зовет, подойдя слишком близко."
"- Да? - не поднимаю голову, а сильнее затягиваю пояс на халате, хотя это и лишнее. Но все же занятие хоть как-то занимает руки и мысли.
Его широкие ладони ложатся на плечи и он разворачивает меня к себе. Прикусываю губу.
Не вспоминать! Не плакать!
Приподнимает пальцами подбородок, заставляя поднять голову к его лицу. Не хочу смотреть в глаза того, кто причастен к смерти моего малыша!
В защитном жесте на автомате прикладываю руку к животу.
Но у меня нет больше малыша. Нет…
- Посмотри на меня, - сквозь зубы цедит и я вскидываю на него глаза.
Все тот же. Все такой же. Но как я могла так обманываться? Как ты мог так подло поступить со мной, любимый? Уже не мой… И не я ношу нашего малыша…
Глаза застилает пелена и понимаю, что плачу.
Прохладную щеку обжигает горячая дорожка слез.
- Что случилось? - даже волнение уловила в его голосе. Или только игра моего сознания? Ведь я так долго была нелюбима…
- Селим, - судорожно вдыхаю, когда он вытирает большим пальцем соленую влагу с щеки, - а ты правду говорил там, в больнице? - смотрит вопросительно и я спешу объясниться. - Ты говорил, что я смогу работать. Можно? - спрашиваю с надежой глядя на того кто до недавнего дня был всем для меня.
И добавляю с мольбой в голосе, а то Селим сжал зубы и желваки играют на красивом мужском лице, значит, сомневается. - Я не смогу оставаться так надолго со своими мыслями одна. Не после того, что случилось. Мне тяжело, Селим, - в конце голос надломился, перешел на жалобный шепот.
И второй рукой накрываю живот. Закрываю глаза не в силах выносить его темный взгляд, и даю волю слезам. И снова боль вырывается в построенной мной защитной стене.
