Но где еще нам ее искать? Он сидел на перевернутом ящике из-под виски и вспоминал все их разговоры в надежде отыскать какую-нибудь зацепку. При этом перед ним то и дело возникали ее прелестные фиалковые глаза и вспоминались их объятия и поцелуи. К тому же Люк не сомневался: между ними существует какая-то необъяснимая связь…
Нет, не надо об этом думать, главное сейчас — сообразить, куда она могла отправиться. Может, в Оукли? Едва ли. Путь слишком далекий. Что же еще она ему говорила? Пегги призналась, что ее мать была дочерью джентльмена.
Возможно, ее мать — или она сама — была незаконной дочерью какого-то дворянина. Может, этим и объясняется уклончивость ее ответов? Возможно, Пегги даже считает, что она недостойна его из-за того, что незаконнорожденная. Конечно, смешно, но и эту версию отметать нельзя.
В конце концов, он принял решение: его долг перед Пегги и перед самим собой — убедиться в том, что ей не грозит опасность. А потом… потом пусть распорядится судьба.
Но чтобы от его поисков в домах аристократов был толк, он должен прикинуться одним из них.
Это означает, что настало время воскресить Лючо ди Санто. И тогда он начнет действовать!
Люк отправился домой, сочиняя по дороге письмо, которое ему предстояло написать.
Скрывая зевоту за веером из слоновой кости и кружев, Перл слушала леди Минерву Чатем — та излагала очередную версию слухов о ее исчезновении несколько дней назад. Танцы должны были начаться через несколько минут. «Как бы скрыться в одной из прилегающих к залу гостиных, — думала Перл, — как бы избежать еще одного бесконечного и скучного вечера?»
— Конечно, сейчас, когда все позади, — не унималась леди Чатем, — все это кажется глупостью, но надо признать: похищение, особенно совершенное таким романтическим и таинственным человеком, как Святой из квартала Севен-Дайалс, было захватывающей темой для слухов.
— Я думала, что Святой — всего лишь легенда, Минни, но ты уже вторая, кто упоминает это имя. А ведь я просто навестила свою старую няню…
Обелия решила: они будут всем рассказывать, что Перл ездила навещать свою больную няню.
То, что няня — мать Хетти — не была больна и что до нее даже за два дня не доехать, не имело никакого значения.
— Что ты! Уверяю тебя, этот Святой существует! Тебя, верно, не было в городе, когда он совершил свою последнюю кражу, но столовое серебро и драгоценности исчезли прямо из-под носа Маунтхитов, что абсолютно соответствует легендарной дерзости этого человека.
