— Голубые глаза герцогини гневно сверкали.
Перл, как бы извиняясь, улыбнулась мачехе.
— Вы меня не поняли. Я ведь сбежала, так что я не могла взять свою карету — она слишком заметная. Мне пришлось воспользоваться почтовым дилижансом.
Обелия поморщилась, Перл же поспешила продолжить:
— Пока я ехала, у меня было время обдумать свое положение, и я поняла, что вела себя глупо. Поэтому после первой же ночевки в придорожной гостинице я решила, что мне лучше вернуться и не заставлять вас понапрасну волноваться.
Перл снова улыбнулась отцу, и тот обнял ее за плечи.
— Ехать одной так далеко очень опасно, моя жемчужина, и я несказанно рад, что с тобой ничего не случилось.
— Мой дорогой, неужели ты готов простить ее?! — воскликнула герцогиня. — Подумай, в какое неловкое положение она тебя поставила! Ты уже отправился в Брайтон, а дочь заставила тебя вернуться. Она провела ночь в придорожной гостинице — одна, даже без своей горничной! Неслыханно! Если об этом станет известно, ее репутация погибла.
«Как хорошо, что мачеха даже не подозревает, как на самом деле все было», — подумала Перл не без ехидства.
— Гостиница была очень приличной. Она называлась «Собака и заяц». — Перл назвала место, где они всегда останавливались, когда ездили в Оукли. — Меня там все знают, и мне любезно предоставили служанку. — Перл снова повернулась к отцу. — Я обманула Хетти, чтобы она не смогла меня выдать. Я боялась, что если возьму ее с собой, то она станет меня отговаривать… Хетти сказала мне, что ее уволили, но на самом деле она не сделала ничего плохого.
Прошу вас, оставьте ее мне, мы так хорошо с ней ладим.
Перл очень не хотелось лгать отцу, но она считала, что на сей раз цель оправдывает средства. И ее слова возымели действие. Герцог кивнул и проговорил:
— Конечно, мы ее оставим, она же ничего не могла поделать. Да-да, мы не можем считать ее виноватой.
Стараясь не смотреть на герцогиню, Перл сказала:
— Спасибо, отец.
Я действительно сожалею, что заставила тебя волноваться и сорвала твою поездку в Брайтон. Обещаю, что больше такое не повторится. — Когда она давала это обещание, перед ее мысленным взором возникло лицо Люка Сент-Клера — лицо, которое она уже никогда не увидит. Ей стало грустно и одиноко, и ее улыбка померкла.
— Больше не повторится? Еще бы! — воскликнула Обелия. — У нас теперь одна задача — пресечь любые слухи, чтобы спасти твою репутацию.
