Хотя Перл была не в духе — слишком уж ее разозлили интриги Обелии, — она все же не смогла удержаться от улыбки.
— Боюсь, что так, моя милая Хетти. И знаешь, мне нужна твоя помощь. — Перл рассказала о разговоре с мачехой.
Хетти была дочерью няни Перл и в детстве часто играла со своей будущей хозяйкой, так что их вполне можно было назвать подругами. Узнав о планах герцогини, горничная в возмущении воскликнула:
— Она хочет, чтобы вы вышли замуж за этого слюнтяя?! О чем она думает?!
— Обелия хочет выдать меня замуж, а он самый податливый из всех моих нынешних поклонников — в этом все дело.
— Перл вздохнула и добавила: — К счастью, я теперь знаю, на какие подлости способна герцогиня. И нужно во что бы то ни стало сделать так, чтобы она не могла до меня добраться — по крайней мере, несколько дней, пока не вернется отец.
— Миледи, что вы хотите этим сказать?
— Я уезжаю.
Хетти в изумлении уставилась на хозяйку.
— В Оукшир? Не предупредив ее светлость или…
Перл покачала головой:
— Нет-нет, оттуда она непременно привезет меня обратно в Лондон или воспользуется моим отъездом, чтобы как-то скомпрометировать меня.
Обелия прибегнет к помощи Беллоусворта, а если он не согласится, то найдет другого помощника — думаю, такие люди найдутся. Нет, Хетти, я намерена… просто исчезнуть из Оукшир-Хауса. Прямо сейчас. Ты мне поможешь?
Хетти пристально взглянула на хозяйку.
— Я не сделаю ничего такого, что могло бы вам повредить, миледи. Сейчас же пойду и расскажу обо всем его светлости герцогу. Ваша опрометчивость…
— Ты ошибаешься, Хетти.
— Перл все больше убеждалась в том, что рассуждала вполне здраво, хотя ее планы пока еще оставались довольно расплывчатыми. — Видишь ли, я уже давно обдумала этот шаг. Настанет день, когда я вступлю во владение Фэрборном, и буду нести ответственность за сотни людей. Я изучала агрономию, экономику, общественные науки, но только в теории. Меня всю жизнь баловали и оберегали. Даже когда я занималась благотворительностью, каждый мой шаг направляли и контролировали, так что я, по сути, никогда не общалась с обездоленными.
Хетти по-прежнему одолевали сомнения, и Перл продолжала:
— Сначала мой отец, а потом мужчины, которые добивались моей руки, вознесли меня на пьедестал. Если я не убегу, то могу и сама поверить всему тому, что они обо мне говорят, и стану ужасно тщеславной, высокомерной и деспотичной.
Хетти хихикнула."
"— Что-то не верится. Ведь ее светлость постоянно вас отчитывает и указывает вам на ваше место.
