Экипаж был поистине величественен, просторный, темно-синего цвета, к тому же на дверце его красовался герб, судя по всему принадлежащий нашему сиятельному заказчику.
Нам помогли сесть в этот экипаж, сообщив, что багаж привезут следом. Услышав это, я испытала некоторое облегчение, потому что считала наши сумки явно недостойными такой роскошной кареты. Я взглянула на отца и с трудом подавила нервный смешок. Столь церемонный прием напоминал о том, что приходит пора пожинать последствия нашего безрассудного поступка.
Кучер хлестнул лошадей, и мы покатили по дороге, окруженной очаровательным ландшафтом. Во все стороны волнами разбегались поросшие лесом холмы, а живописные рощицы сменялись небольшими озерцами с берегами, густо заросшими осокой и камышом. А затем мы увидели замок. Норманнская, сложенная из серого камня, неприступная цитадель с массивными цилиндрической формы башнями, округлыми арками, узкими бойницами и окнами, скорее напоминавшими щели, гордо возвышалась над окружающей местностью.
Трудно было поверить, что в этом грозном, зловещем укреплении могут жить люди. Меня охватило смутное предчувствие беды, а по спине пополз холодок."
"Дорога круто поднималась по склону холма, и чем ближе мы подъезжали к замку, тем более зловещим он казался. Нужно было сразу все объяснить, говорила я себе. Ведь мы приехали сюда с явным намерением обмануть заказчика. Как он поступит, если откроется правда? Что ж, самое худшее — нас отошлют назад…
Я взглянула на отца. По выражению его лица было невозможно понять, чувствует ли он угрозу, исходящую от этого места, так же, как и я.
Наш экипаж прокатился по мосту, переброшенному через ров, под решеткой замковых ворот и, въехав во двор, остановился. Расфуфыренный возница спрыгнул со своего сиденья и распахнул дверцу, приглашая нас выйти из кареты.
Внезапно я почувствовала себя совсем маленькой и хрупкой рядом с этими взметнувшимися ввысь каменными стенами. И вскинула голову, чтобы взглянуть на сторожевую башню, с которой наверняка просматривались все окрестности на многие мили вокруг.
— Сюда, пожалуйста, — сказал возница.
Перед нами была массивная, обитая гвоздями дверь. Он громко постучал, и она тут же распахнулась. За ней стоял другой слуга, в такой же ливрее, как и кучер.
— Мсье и мадемуазель Коллисон, — произнес возница так торжественно, словно объявляя наше появление на каком-то великосветском приеме. Затем он поклонился и ушел, препоручив нас заботам следующего провожатого.
