Поэтому, разумеется, не было ничего удивительного в том, что наше пребывание в замке вызывало всяческие пересуды. Кроме того, принцесса называла меня не иначе как мадемуазель Коллисон. Впрочем, когда я посетила этот замок шесть лет назад, меня именно так и звали, и многие слуги это помнили. Однако сходство между бароном и Кендалом с каждым днем становилось все более очевидным.
Так что, естественно, прислуга перемывала нам кости.
Это были очень странные дни. Думаю, если бы я была прежней Кейт Коллисон, то ни за что не осталась бы в замке.
Но осада измотала меня гораздо сильнее, чем можно было предположить. И я все еще не оправилась после гибели Николь. Все, что произошло вслед за этим, на какое-то время притупило боль утраты, но теперь, когда нам все-таки удалось бежать из Парижа, мои мысли постоянно возвращались к ней. В тот же период времени умер и мой отец. Лишь теперь я начинала осознавать то, что больше никогда его не увижу. И оплакивала их обоих.
То, что Николь заботилась обо мне, выполняя поручение барона, теперь уже не имело никакого значения и никак не влияло на глубину моих чувств к ней.
Она навсегда останется в моей памяти преданным, надежным и любимым другом. Только теперь я в полной мере осознала, какая пустота образовалась в моей душе после ухода этих двух близких людей.
Что же касается барона, то я старалась о нем не думать. Не скажу, что мне это действительно удавалось. Следовало признать то, что мои чувства к нему в значительной мере изменились.
Я вспоминала, как он лежал в постели, мучаясь от боли и мужественно скрывая это. Я вспоминала нежность, озарявшую его лицо, когда я входила в комнату, его любовь к Кендалу. Он действительно любил мальчика, хотя к его любви и примешивалась изрядная доля гордости собственника. «Это мой сын!» Вот что он думал, глядя на Кендала. А внешнее сходство лишь подогревало эту гордость.
В глубине души я понимала, что он никогда не отпустит Кендала. Что это будет означать для меня?
Мое положение было безвыходным.
Я со всей отчетливостью осознала это, лишь приехав сюда…
Барон хотел, чтобы его сын, его собственный сын был с ним. Мне казалось, что, будучи свободным, он попытался бы убедить меня выйти за него замуж. Я бы, разумеется, отказалась, но он все равно стремился бы к этому. Барон всегда азартно добывал все, что ему требовалось, и теперь ему требовался Кендал.
В замок прибыли два врача. Их пригласили взглянуть на искалеченную ногу барона.
