— Почему Бертран не захотел на вас жениться? Мне казалось, он вас боготворил. Ах, эти мужчины… Настоящие животные.
— Это я не захотела выходить за него. Мы… э-э… оба не захотели связывать себя узами брака.
— Но вы родили ребенка. Из такого положения не так-то легко найти выход.
— У меня были друзья. А еще был salon, куда приходили самые разные люди. В том мире не уделяют столь много внимания условностям, как в этом… если вы понимаете, о чем я говорю.
— Понимаю. И очень хотела бы пожить в вашем мире. А малыш очарователен.
Правда, его надо хорошенько откормить.
— Он провел четыре месяца в осаде. Когда удалось вырваться, мы уже были на грани голодной смерти.
— Вас вывез барон. Мой благородный супруг! Что он делал в Париже?
— Спросите у него сами.
— Он никогда мне ничего не рассказывает. — Было видно, что принцесса колеблется и что с ее губ уже готовы сорваться слова, не предназначенные для чужих ушей. Внезапно она как будто осознала, что ведет себя неосмотрительно, и поспешно произнесла: — Я пришлю вам одежду.
— А портниха?
— Потом. Вначале наденьте что-нибудь мое. Вы, правда, несколько выше меня и так исхудали… Но это, пожалуй, и к лучшему… Платья будут лучше сидеть. Я пришлю служанку с одеждой. — Она посмотрела на меня глазами, полными отчаяния. — Каждый раз, слыша о вашем салоне, я так завидовала. Так скучала по Парижу. Я ненавижу этот мрачный замок, где чувствую себя узницей. И так устаю… Приходится подолгу отдыхать. Это началось после рождения Вильгельма.
Она направилась к двери.
После сытного обеда мне снова захотелось спать. Я прилегла на кровать, но сон пропал. Теперь, когда мозг освободился от навязчивых мыслей о еде, я смогла трезво оценить ситуацию, в которой оказалась.
Здесь оставаться нельзя. Даже переселившись в Хижину, я все равно буду зависеть от барона, и долго мне этого не вынести. Нужно вернуться в Париж. Но как? Пройдет еще не один месяц, быть может, даже год, прежде чем можно будет надеяться на то, что у меня там будет работа.
Я вспоминала слова барона: «Ты должна думать о сыне».
Да, я должна думать о Кендале. Его интересы, конечно, прежде всего. Никакие личные соображения не имеют никакого значения. Главное — чтобы ему было хорошо. В конце концов, барон — его отец. Это совсем не то же самое, что принимать милости от чужих людей.
Служанка принесла три платья, несколько нижних юбок и кое-что из белья.
— Ее высочество просит вас примерить это, мадам.
Я поблагодарила ее и примерила платья.
