Он разорял побережье и так досаждал французам, что они отдали ему часть своей страны, лишь бы утихомирить буйных захватчиков. Позднее эти земли назвали Нормандией. В самом начале нашего злосчастного знакомства он поспешил сообщить мне, что он — не француз, а нормандец. Мне кажется, он и в самом деле вообразил, что вернулись те смутные времена. Во всяком случае, так он себя ведет.
— Но, вместе с тем, существуют же и другие черты его характера. Не будь такой предвзятой, Кейт.
— Что ты имеешь в виду?
— Любовь к искусству.
Я расскажу тебе кое-что. Он собирался стать художником. Можешь себе представить, какая буря разразилась в клане Сентевиллей, когда об этом стало известно! В семье никогда не было ни одного художника. Древний род воителей. Разумеется, его попытки были пресечены в корне.
— Не понимаю, как он это допустил.
— А он и не допустил. Просто стал и тем, и другим… но поскольку усилия не были направлены в одно русло, он не преуспел ни в том, ни в другом.
— О чем это ты?
— Он не стал художником, но говорят, что во Франции нет человека, который бы разбирался в живописи лучше, чем он.
Он не останавливается ни перед чем, чтобы утвердить свое влияние, и все же в нем живет сентиментальная жилка, которая вступает в жестокое противоречие со всей его натурой.
— Сентиментальная жилка! Брось, Николь, это уже слишком!
— Разве не он заявил о твоем таланте? Разве началом своей карьеры ты не обязана именно ему?
— Это объясняется всего лишь тем, что его восхитила моя работа.
Он признал мой талант и то, что я пишу миниатюры не хуже своего отца.
— Все же он это сделал, и ты не можешь этого отрицать! Он приложил немалые усилия, чтобы помочь тебе начать карьеру.
— А затем приложил еще большие усилия, чтобы ее разрушить. Нет, я всегда буду ненавидеть его истинную сущность. Он — чудовище.
— Не волнуйся, — проговорила Николь. — Это вредно для ребенка.
* * *По мере того как проходил месяц за месяцем, я проникалась все большей благодарностью к Николь.
Она с энтузиазмом исполняла свою роль в задуманном нами действе. Все, что она делала, было исполнено щедрости и благородства. Мое присутствие сделало ее жизнь содержательной и осмысленной, рассеяло монотонность ее дней. Она излучала умиротворенность и выходила из себя лишь тогда, когда я пыталась выразить ей свою благодарность.
Мое жилище было уютным, а мастерская — просторной и светлой. Лучшей я и желать не могла. Раз в неделю Николь принимала своих друзей.
