Он не просто причинил мне телесные муки. Он нанес и неизлечимые душевные травмы. Заставил меня шарахаться от мужчин, потому что если кто-то из них пытался ко мне приблизиться, я видела лишь его лицо, похотливо ухмыляющееся, похожее на химеру с фасада Нотр-Дама.
Чем больше я размышляла над истинным смыслом всего, что произошло, тем страшнее мне становилось. Однако до возвращения в Англию предстояло написать еще один портрет, а это означало, что нет необходимости в немедленном отъезде. Я продолжала ломать голову над тем, как расскажу обо всем отцу.
Будучи добрым человеком, он меня поймет, но все же будет шокирован, и я не представляла себе, как смогу жить в Коллисон-Хаус, если всей округе будет известно о моем ребенке.
В эти дни я помногу ходила, проводила значительную часть времени в одиночестве, поскольку, если работала утром, то в этот день уже не бралась за кисти. Сразу после обеда я нуждалась в отдыхе, а после четырех часов освещение было уже недостаточным.
Я утратила живой интерес к городу. Теперь брела, куда глаза глядят, не интересуясь более ни красотой Парижа, ни древностью его памятников.
Передо мной постоянно маячила моя неразрешимая проблема."
"Однажды я присела отдохнуть возле Cafй Anglais, за одним из маленьких столиков под белым зонтиком. Уже было довольно прохладно, поскольку стоял сентябрь и в воздухе чувствовалось дыхание осени. Я лениво размышляла над тем, как долго еще можно будет сидеть вот так на улице, пить кофе и наблюдать за прохожими.
И вдруг меня кто-то окликнул.
— Здравствуйте, это опять вы?
Передо мной стояла Николь де Сент-Жиль.
— Можно присесть за ваш столик? — продолжала она. — Я бы хотела выпить кофе. — Затем окликнула гарсона, заказала кофе и внимательно посмотрела на меня. — У вас встревоженный вид. Как идет работа?
— С работой все хорошо.
— Как же вам повезло иметь такой дар! Мне кажется, талант… способен компенсировать очень многое… если не все.
Она снова пристально взглянула на меня и негромко произнесла:
— Расскажите о своих проблемах. Быть может, я могла бы вам помочь.
Возможно, причиной тому было участие, написанное на ее лице. Возможно, все дело было в ее ласковом голосе. А может быть, я была в таком отчаянии, что мне уже было все равно. Так или иначе, но с моих губ сорвалось:
— У меня будет ребенок.
Она нахмурилась и проговорила:
— Здесь не самое удачное место для такого разговора.
Я покачала головой.
— Не знаю, почему я вам об этом сказала.
Ей принесли кофе, и она рассеянно его помешивала.
