Мой долг — заботиться о племяннице, однако я не исполняла его надлежащим образом, когда она жила под моей крышей. Если возможно, я желаю хотя бы отчасти искупить свою вину. Помочь Кэтрин. Я достаточно ясно выражаюсь?
— Чем вы собираетесь ей помочь?
— Дать ей немного денег, если она примет их от меня. Взять ее к себе я не могу. Кэтрин дочь цареубийцы. И это даже не единственное преступление ее отца. К тому же не будем забывать об убийстве сэра Дензила. Эдвард выдвигал некие голословные обвинения. Пока только в личной беседе, но, если Кэтрин снова начнет выходить в свет или потребует свою долю наследства, дело примет иной оборот.
Тогда я не смогу ее защитить.
— Мастифы, — произнес я.
— Да. — Леди Квинси повторила их имена, будто заклинание: — Гром, Лев, Жадина и Голозадый. Особенно Голозадый: когда напали на сэра Дензила, пес стоял в стороне и даже не попытался остановить убийцу.
— У кузена госпожи Ловетт нет доказательств, мадам.
— Думаете? Если понадобится, Эдвард без колебаний даст ложные показания.
Он говорит, что нашел служанку, которая поклянется, что видела в комнате моей племянницы серый плащ за день до того, как Кэтрин сбежала из Барнабас-плейс. А потом этот плащ обнаружили на Примроуз-хилле. Возможно, Эдвард лжет, однако это опасная ложь. Едва ли присяжные будут снисходительны к дочери цареубийцы.
Набрав полную грудь воздуха, я бросился в омут с головой:
— Говорят, сам король и его брат одалживали у господина Олдерли крупные суммы денег.
Леди Квинси вскинула брови:
— Вот как? Впрочем, ни меня, ни вас это не касается.
Полагаю, наши с вами деловые отношения можно считать оконченными. Слышала, вас щедро вознаградили за труды. Но помните: король способен и облагодетельствовать, и отнять все.
Я встал:
— Изменника хуже, чем господин Олдерли, нет. Король не обязан возвращать долг предателю даже после его смерти.
— Что за чушь?
— Уверен, как только король узнает всю правду, он смилуется над госпожой Ловетт и позволит ей жить тихо и спокойно, не опасаясь преследования.
Он не станет винить дочь за грехи отца.
— Король поступает так, как считает нужным. А теперь, будьте любезны…
Я перебил ее:
— Генри Олдерли — изменник и лицемер. Двадцать лет назад он…
Леди Квинси фыркнула:
— Уж вам ли не знать, что в те времена многие наделали глупостей и забыли о верности королю. Но благодаря Акту о забвении и возмещении ущерба никто сейчас не будет ворошить прошлое.
— Акт здесь не поможет, миледи.
