Чиффинч тихонько присвистнул:
— Вы уверены? Как это произошло? Где?
— На развалинах собора Святого Павла. Вместе с Олдерли Ловетт тайно проник на территорию собора и, угрожая пленнику кинжалом, заставил его подняться на башню. Там между ними, видимо, завязалась борьба, а поскольку сердцевина башни полая, они рухнули с вершины на пол, прямо в средокрестие. Оба погибли.
— Черт побери. — Чиффинч почесал лысую голову под тюрбаном. — Вы видели их тела своими глазами? Вы точно уверены, что они мертвы? И тот и другой?
— Да, сэр.
Перед тем как они рухнули вниз, Ловетт ударил господина Олдерли ножом. Трудно судить, что его убило — рана или падение. А что касается Ловетта, то у него пробита затылочная часть черепа.
— Король будет недоволен, — произнес Чиффинч. — Его величеству нужно было, чтобы Ловетт предстал перед ним. Король желал посмотреть ему в глаза. Когда вы узнали о случившемся?
— Ночью. Я встретился с господином Хэксби…
— С кем?
— Это чертежник, который работает с доктором Реном.
Он живет возле Стрэнда, во дворе «Трех петухов».
Чиффинч кивнул:
— Помню.
— Он предложил тамошней служанке работу в своей новой чертежной мастерской — та показалась ему девушкой порядочной и неглупой. Но оказалось, что за прислугу себя выдавала госпожа Ловетт, однако господин Хэксби, разумеется, об этом не подозревал.
— Почему вы не явились ко мне раньше?
— Потому что я должен был осмотреть весь собор, сэр. А потом господину Хэксби стало дурно, и я отвез его домой.
Некоторое время Чиффинч сидел молча, глядя на золу в камине. Я ждал. Даже в теплом плаще меня била дрожь. Стоило мне изложить все новости, и на меня тут же навалилась усталость. К добру ли, к худу ли, от меня теперь ничего не зависит. Слово не воробей.
Единственное, о чем я умолчал, — письмо Кромвеля.
Чиффинч поднял голову. От почесываний тюрбан съехал набок, придавая хозяину удивительно лихой вид. Но еще больше меня удивило то, что Чиффинч улыбнулся мне.
— Что ж, Марвуд, — произнес он.
— Как я люблю говорить, не было бы счастья, да несчастье помогло.
Глава 54И больше Чиффинч не прибавил ни слова.
В годы моего отрочества, после того как король взошел на престол, но до того, как мой отец был подвергнут опале, мы, подмастерья, по праздникам иногда гоняли на улице мяч. Игра была весьма опасной и для ее участников, и для прохожих, по глупости оказавшихся у нас на пути. По сути это была скорее не забава, а драка.
