Снова задергивая полог, я поднял свечу, и свет на короткое время залил лицо моего батюшки. Он лежал с закрытыми глазами и улыбался. Прежде чем выйти из дома, я бросил окровавленную папку в кухонный очаг. Маргарет дала мне испеченную с утра булочку и кружку со слабым пивом, а затем проводила меня до двери.
— Вас что-то тревожит, сэр, — заметила она таким будничным тоном, словно говорила о погоде.
— Такие уж нынче времена — тревожные. Передайте Сэмюэлу, что я справлялся о нем.
Знакомым путем я дошел до Чаринг-Кросс, а оттуда — до Уайтхолла.
Передо мной выросло здание Банкетного дома, в окнах уже горел свет."
"Пепел и кровь. До чего же ненавистно мне было это строение из камня и стекла! При виде его я опять становился ребенком, и все мои детские страхи возвращались. Вот я снова сижу на отцовских плечах, а на помосте передо мной убивают короля. Кровь и пепел.
Несмотря на ранний час, во дворце кипела жизнь. Вечером состоится бал в честь дня рождения королевы. Слуги и торговцы заполнили Большой двор.
Из Большого зала доносился стук молотков.
Я долго и настойчиво стучал в дверь личных покоев господина Чиффинча, и вот наконец мне открыл сонный слуга. Я умолял его разбудить хозяина и передать от меня послание. Как и почти вся прислуга в Уайтхолле, лакей отличался напыщенностью и упрямством и ответил на мои мольбы отказом, велев ждать снаружи, пока господин Чиффинч не пожелает встать, и нанести визит в более приличное время. В ответ на мои возражения слуга стал грозиться, что прикажет избить меня и вышвырнуть на улицу.
И тут я увидел, как по лестнице со свечой в руке спускается Чиффинч собственной персоной, одетый в великолепный халат из узорчатого шелка и турецкий тюрбан.
— Что за шум, Мартин? — рявкнул хозяин. — Кого это принесло посреди ночи? Вы что, ума лишились?
— Сэр, я должен вам кое-что сообщить, — обратился к нему я.
— Что? — Потирая глаза, Чиффинч вгляделся в темноту. — Марвуд, это вы?
— У меня новости, сэр. Срочные. Они предназначены только для ваших ушей.
— Если меня побеспокоили из-за пустяков, вы оба об этом пожалеете.
Я посмотрел на слугу. Тот глядел на меня исподлобья. Чиффинч приказал Мартину развести огонь в гостиной и вскипятить воды. Он провел меня наверх в свою комнатушку — внутрь не проникал ни один сквозняк, и там еще со вчерашнего вечера сохранилось тепло. Велев мне зажечь побольше свечей, Чиффинч взял одеяло и уселся в кресло.
— Ну? Вы нашли Олдерли?
— Да, сэр. Но он мертв. И Ловетт тоже.
