— Он сделал вид, что от восторга у него перехватило дыхание, и медленно приблизился к девушке, наблюдая за ее лицом. — Как же ты выросла! — Он руками начертил в воздухе преувеличенно пышную женскую фигуру. — Просто чудо! Готов поклясться, дорогая, что такой эффект на тебя оказывает сэр Дензил. Его обаяние столь сильно, что действует на тебя издалека.
Кэт закрыла песенник. Она не произнесла ни слова: в присутствии Эдварда разумнее всего помалкивать.
— Что читаешь? — Он потянулся к песеннику. — А-а, изучаешь музыку? Прелестно.
Может, мне попросить тебя спеть для нашего гостя после обеда? Уверен, сэр Дензил будет очарован.
Эдвард прекрасно знал, что у Кэт нет слуха.
Он опустил голову, и она уловила запах вина.
— А впрочем, сам я уже очарован безо всяких песен.
Кэт отодвинулась от него, однако Эдвард последовал за ней и прижал ее к столу, преграждая девушке путь к отступлению. Она отвернулась и сделала вид, будто любуется зеленой симметрией сада и горячим, затянутым тяжелой пеленой небом. Эдвард — мужчина высокий, ростом почти шесть футов, уже начинал толстеть, хотя ему едва исполнилось двадцать пять.
Он напоминал хряка и аппетитом отличался соответствующим. Чаще всего кузен не обращал на нее внимания, и это ее более чем устраивало, ведь в остальное время он всячески пытался ее поддеть. Но с недавних пор Кэт заметила, что он не сводит с нее глаз, наблюдая и оценивая.
— Это чудо. — Эдвард облизнул губы. — Я про твое внезапное преображение. В одночасье ты стала похожа на женщину! Просто удивительно.
Он положил руку на плечо Кэт. Его ладонь была теплой и слегка влажной. Он сжал пальцы крепче.
— Кожа да кости, милая кузина, — заметил он. — С одной стороны, еще ребенок. А с другой… с другой…
Кэт отпрянула.
Он приблизил лицо к ее лицу, и ей в нос снова ударил винный дух.
— Я видел тебя вчера вечером.
Застигнутая врасплох, Кэт снизу вверх глядела на его раскрасневшееся лицо."
"— Ты тайком пробиралась к дому, — продолжил Эдвард. — Выходила одна, я прав? Шлялась по городу, будто дешевая уличная девка.
Вы, пуританки, все одинаковые: с виду воплощенная строгость и добродетель, но в тихом омуте черти водятся. Я видел тебя из окна таверны у ворот. Шмыгнула в переулок, словно воровка. Кто тебя впустил? Этот твой прислужник-калека?
Кэт уже давно ненавидела Эдварда Олдерли. А ненавидеть она умела. Кэт копила свою злобу так же, как скряга — золото.
Стукнула щеколда. Эдвард отдернул руку и отступил на шаг. Кэт поправила платье и отвернулась к окну.
