Когда мы только переехали, он одному негодяю палец отрезал.
Вот такой была Маргарет Уизердин. Если бы меня спросили, что я о ней думаю, я бы рассудил, что эта женщина ничем не может быть мне полезна, разве что для исполнения определенного поручения, и то лишь на короткое время. Уверен, что и Маргарет не считала меня значимой фигурой, — для нее я был всего лишь человеком, благодаря которому она приносила беспомощному мужу несколько лишних пенни в неделю.
Но все изменилось, когда мой отец исчез.
Глава 32Батюшка пропал в среду, чуть больше чем через неделю после моего возвращения из Колдриджа.
Госпожа Ньюкомб сообщила мне об этом, когда я принес ее мужу свежую стопку исправленных гранок. Пообедав, отец, как обычно, расположился в гостиной, и хозяйка оставила его дремать в кресле. Но когда она заглянула в комнату час спустя, батюшки там не оказалось.
Госпожа Ньюкомб судорожно теребила передник:
— Как мне за ним уследить, сэр? Не могла же я весь день просидеть около него. Дети расшалились, служанка заболела.
Маргарет сегодня не работает, а у судомойки ума — кот наплакал.
Дверь была заперта на засов, однако батюшка отодвинул его и вышел из дома. Хозяйка послала судомойку и работника господина Ньюкомба прочесывать улицы, но те вернулись ни с чем. Госпожа Ньюкомб снова отправила их на поиски, и они до сих пор не вернулись."
"Я сдержал гнев, понимая, что несправедливо винить хозяйку. У бедной женщины и без моего старика забот хватает. Она добрее и снисходительнее к его слабостям, чем наша хозяйка в Челси, госпожа Ральстон.
Однако лучше не испытывать терпение госпожи Ньюкомб, иначе мы с батюшкой снова останемся без крыши над головой. Да и в любом случае, не мог же я посадить батюшку под домашний арест. После долгих лет тюремного заключения больше всего на свете он ненавидел сидеть взаперти.
— Я поищу его сам, — объявил я. — Не беспокойтесь, далеко батюшка уйти не мог.
Мой голос звучал бодро, однако меня одолевали дурные предчувствия. У отца тело старика и разум маленького ребенка. Он легко может стать жертвой и злых людей, и несчастного случая.
Еще больше положение усугубляло то, что я спешил: господин Уильямсон желал продиктовать мне несколько писем, причем именно сегодня, во второй половине дня.
Пройдя по Стрэнду, я остановился на углу, где аллея, ведущая от Савоя, пересекалась с главной дорогой. Небо было затянуто серыми тучами, моросил дождь. Движение в обе стороны было шумным и оживленным, из-под колес и копыт в прохожих летели брызги грязной воды.
