А смертные… Зачем скрывать от них мои атрибуты? Что они могут мне сделать?
Я усмехнулся, напялил подобранную с песка футболку и почувствовал голод, накатившийся после работы «регенерации».
Шилов в это время быстро проверил оставшихся новичков, включая прибежавшего Толстого, выглядевшего весьма жалко — потный, вонючий и красный как рак.
Однако толстяк оказался обладателем трёх атрибутов, имеющих одинаковый пятый уровень. Из него мог получиться хороший маг.
Шилов так ему и сказал, а потом приказал новичкам:
— А теперь идите вон к той пятёрке бездарных и начинайте вместе с ними медитировать, ментально срастаясь со своим даром! Вы должны чувствовать его лучше, чем свои яйца!
— А мне-то что делать? — спросил я, хотя уже догадывался, какая меня ждёт судьба.
— Громов, за мной! — возбуждённо бросил Рафаэль Игоревич и неторопливо зашагал к девицам. — Ты знаешь, что на тренировках, как и на войне, нет гендеров? Нет мужчин и женщин, а есть только противник. Никого нельзя жалеть. Даже девиц. Иначе эта жалость аукнется им в бою.
В битвах им никто спуску не даст. А теперь погляди на тех пятерых второкурсниц. Они сожрут тебя как кровожадные пираньи. Ну, если смогут. Поэтому не смотри, что они такие милые с виду. Эти бестии разорвут тебя и не поморщатся. Так что не стесняйся, бейся с ними в полную силу. В Пустоши живут и не такие красотки. Но те попытаются сожрать тебя в прямом смысле, а эти в фигуральном. Уловил мою мудрость?
— Ага. Дед так же говорил, — произнёс я, внутренне улыбнувшись.
Эх, знал бы ты, смертный, как я с валькириями бился.
Только сиськи во все стороны летели. Мне прекрасно известно, что ни в бою, ни на тренировках нет места половой дискриминации.
— Молодец, — похлопал меня по плечу Шилов и серьёзно добавил: — Если продуешь, месяц не выйдешь за территорию академии, а ежели выиграешь — получишь дополнительный день в городе.
— Шикарная мотивация.
— А то. Я же профессионал, — весело фыркнул Шилов и сладко улыбнулся женщине-тренеру.
А та недружелюбно сощурила глаза, язвительно изогнула губы и сложила руки на пышной груди.
— Ваша бывшая любовница? — шёпотом предположил я, склонив голову к плечу тренера.
— Хуже, бывшая жена, — так же тихо ответил мужчина и громко сказал, с преувеличенной радостью глядя на женщину: — Мария Николаевна, позвольте украсть у вас несколько секунд. У меня имеется приватный разговор. Думаю, он вам понравится.
— Вряд ли, Рафаэль Игоревич, — через губу процедила она, но всё-таки отошла в сторону.
