— Послушай моего доброго совета, никому не показывай дракона. Иначе приедут люди из особого отдела и именем Императора заберут у тебя такую любопытную животину. С ними не договоришься.
— Да, ты права, — согласился я, придя к такому же выводу.
Сейчас дракончик максимум палец может отхватить, а как вырастет — так станет машиной для убийств. Такую силищу Император просто обязан прибрать к своим ухоженным ручонкам. И он довольно быстро узнает о существовании дракончика. Смертные шустро донесут до его ушей такую новость.
А мне пока не с руки ссориться с Императором.
— И как ты собираешься скрывать его от людей? На цепь дракона не посадишь и фуфайку в будку не постелешь, — хмуро проговорила девушка, с подозрением оглянувшись на графа.
Тот брёл в нескольких метрах позади, глядя себе под ноги. Он точно ничего не слышал и ничего не видел.
— Придумаю что-нибудь, — проронил я и снова услышал жалобное бурчание желудка. — Жрать хочется.
— Жрать? Громов, ты же дворянин. Что за лексикон? — поморщилась баронесса.
— Кто бы говорил, — язвительно оскалился я, отправив дракона в чудом уцелевшую поясную сумку. — Ты, когда по кишке ползла к поверхности, иногда такое выдавала, что даже я краснел.
— Во время боя или отступления можно.
Мы принялись обмениваться колкостями. И за этим благородным делом девушка вдруг начала стремительно терять силы. Её глаза слипались, язык заплетался, а ноги подгибались. Вот и её настиг откат!
Пришлось мне обхватить Огневу одной рукой за талию и поддерживать её во время пути.
Хорошо хоть буря начала ослабевать. А уже буквально через десяток минут она совсем унялась. И мы смогли увидеть на горизонте форт Заступник. Его освещали факелы, разгоняющие начавшие сгущаться сумерки.
— Кар-р-р! — каркнул Рарог и улетел прочь.
Уверен, он скоро вернётся, чтобы услышать мой рассказ о битве в подземелье Хаоса.
Граф же едва не расплакался от счастья и кинулся к форту как лошадь, почуявшая родное стойло. Его «копыта» так и замелькали.
Мы с Огневой едва поспевали за ним. Понятное дело, что Кеша первым прискакал к воротам.
Нас тут же пустили внутрь, оказали медицинскую помощь, дали воды и отвели в небольшой кабинет с грубыми стенами из блоков и с зажжённой керосиновой лампой на массивном рабочем столе.
Горского усадили в кресло и дали плащ, а нас с мулаткой отправили на потёртый диван.
— Где Ратников? Что случилось? — сразу же выстрелил вопросами встревоженный капитан Морозов.
