Я и сейчас запустил «регенерацию», а затем принялся без остановки телепортироваться по комнате. Тем самым я укреплял магические каналы, пропуская через них свою силу.
Но всё же самое лучшее упражнение — это магическая битва на пределе возможностей, когда на кону стоит твоя жизнь. Таким образом можно не только быстро улучшить магические каналы, но и увеличить объём маны.
Дыхательные гимнастики и медитации не идут ни в какое сравнение с подобными сражениями. Я в последний раз так бился, перед тем, как меня поймали боги из так называемого греческого пантеона.
— Фух-х, — устало потёр я гадко ноющую от боли грудную клетку и принялся отжиматься.
Руки дрожали, со лба капал пот, но я тренировался и тренировался, пока не услышал за дверью торопливые шаги. Кто бы это мог быть?
Я телепортировался к окну, уставившись на дверь. А та бесшумно открылась, и на пороге возник худой подросток лет четырнадцати. Его длинные русые волосы оказались всклокочены, а впалая грудь под измятой пижамой бурно вздымалась.
— Я… я сперва не поверил, когда дедушка сказал, что экспериментальное средство из империи инков тебе помогло.
Но теперь вижу, что это действительно так. Хвала Живе, ты снова на ногах! — жарко выдал он, глядя на меня большими карими глазами. В них плескались противоречивые чувства: и радость, и гнев, и негодование, и обида…
— Не только ей, — усмехнулся я уголком рта.
Не люблю, когда мои заслуги приписывают кому-то другому.
— И что ты теперь будешь делать⁈ — протараторил паренёк, сжав пальцы в кулаки. — Опять, как трус, всё спустишь на тормозах⁈ На этот раз Эдуард перешёл все границы! Он чуть не убил тебя! Унизил и избил при всех! Да ещё всем говорит, что это ты спровоцировал его! Дескать, обозвал! А ты… что ты будешь делать? Должна же быть в тебе хоть капелька самоуважения! Над тобой даже в моей школе все смеются! Меня постоянно оскорбляют из-за тебя.
Мы же братья, пусть только по матери! Почему ты такой трус⁈
В глазах смертного подростка заблестели злые слёзы, а крылья носа затрепетали.
— Павел, отстань от брата! Он только пришёл в себя, — прокатился по коридору бас Громова.
— Трус! — выплюнул паренёк и исчез быстрее, чем я смог хоть что-то сказать.
— Не принимайте близко к сердцу его слова, — прошептал Громов, войдя в комнату и закрыв за собой дверь.
— Кто такой Эдуард? — спросил я, сложив руки на груди. — Это он превратил вашего внука в овощ?
— Он. Но вам лучше с ним не связываться, — мрачно сказал аристократ, потуже затянув пояс домашнего халата.
