— Слова твои словно мёд, — пробормотал асгардец и отвернулся, взглянув на древо.
Я чувствовал, как он колеблется. Хеймдалль на самом деле не был трусом, но каждый бессмертный больше всего на свете опасался умереть, тем более так, когда о его смерти не напишут эпические оды, не будут с восторгом рассказывать друг другу, как встретил свой конец блистательный Хеймдалль. Мы ведь не знаем, что случится с Хемом в самом худшем случае. Лиана убьёт лишь его тело или ещё развоплотит и душу, отправив её в Великое Ничто?
— Ладно, я согласен, — звякнул сталью в голосе бог и снова воззрел на меня колючими, угрожающими зенками.
— Но если ты, Локки, позволишь мне умереть, тогда я буду первым, кто вернётся из Ничто и вырвет твой кадык. Ты же вроде как интересуешься христианством, вот я и отправлю тебя к дьяволу.
— Он побоится открыть мне дверь, — насмешливо оскалился я и заверил бога, натянув на физиономию предельно серьёзную гримасу: — Клянусь, я буду бороться за твою жизнь так же, как за свою.
А ты прекрасно знаешь, как я ценю её.
— Хм, — хмыкнул асгардец и перевёл взор на Древнего, тихо сопящего в саркофаге. — Что будем с ним делать? Вытащим? А если он проснётся? Мы же не хотели будить его.
— Извлечём его аккуратно, как самого капризного малыша. Иного пути я не вижу. Кажется, лиана входит в него откуда-то снизу.
— Надеюсь, не через задницу, — нервно хохотнул бог, смахнув капельки пота со лба. — Если он очнётся, то может такого наворотить…
— Угу. Шут его знает, как он себя поведёт, — прошептал я, перегнулся через борт саркофага и прикоснулся к иссохшим щиколоткам Древнего так, словно они могли ударить меня током.
Но ничего не произошло. И тогда я, осмелев, обхватил их пальцами.
— Бери его за плечи, — сказал я асгардца.
Благо его раненая рука уже практически восстановилась, потому бог довольно крепко ухватился за Древнего и без труда приподнял его, словно тот ничего не весил. Брови асгардца удивлённо выгнулись. Да и я порядком офигел, легко оторвав ноги осминогоголового от дна саркофага.
— Он как резиновая кукла. Весит всего пару килограммов, — еле слышно пробормотал я, боясь разбудить Древнего.
— Ага, — шёпотом согласился бог. — И гляди, его тело застыло в одной позе. Даже голова безвольно не откинулась, хотя должна бы. Шея-то у него тонкая, а башка преогромная.
— Давай ещё немного приподнимем его. И умоляю, аккуратнее. Я уже вижу лиану, она присосалась к спине между его крыльями.
