Прищур сунул костяшки в деревянную коробку и потряс её, перемешивая содержимое, а потом мы все по очереди брали по одной, пока костяшки не закончились. После этого пошла игра: жаркая, азартная, приправленная отборным сквернословием и тяжёлым запахом свечей из жира.
Прищур с поганой усмешкой на губах всеми способами пытался оставить меня в дураках. Но там, где он учился играть в эту игру, я преподавал. Так что постепенно его усмешка превращалась в оскал жертвы, пятящейся в угол, откуда ей уже не выбраться.
Я ведь тоже, в свою очередь, пытался именно Прищура оставить проигравшим.
Мне даже пришлось один раз поддаться Молчуну, чтобы тот не стал конём. У старика уже было два проигрыша, и третий стал бы для него приговором.
— Ты поддался! — негодующе выпалил Прищур, указав на меня кривым пальцем. — Ты должен был выиграть!
— Я тупой, вот и проиграл.
— Ты не тупой! — в запале выдал тот, вскочив со стула.
— Боги, вот ради этих слов я и жил, — иронично выдал я, собирая костяшки со стола, чтобы перемешать их.
— Это я случайно сказал, — мигом поправился старик и вернул свой тощий зад на стул.
Орать он перестал, лишь зло поглядывал на меня.
А уж какая досада охватила его, когда он проиграл в третий раз, это не передать словами! Он и пыхтел, и скрипел зубами, и пускал слюни, но уклоняться от роли коня не стал. Покорно встал на четыре мосла и первым Молчуна прокатил вокруг стола. Мых был вторым. А я стал третьим всадником.
— У тебя кирпичи, что ли, в карманах⁈ — простонал старик, когда я сел на него.
— Впервые вижу говорящего коня. Но, вперёд седогривый рысак!
«Рысак» пошёл, но как кляча, поскрипывая костями и стуча зубами.
К счастью для Прищура, во время второго круга в комнату, громко топая, вошли Сломанный рог и жрица Бурая.
— А это что? — удивлённо вскинул брови минотавр, глядя на меня, восседающего на старике.
— У нас в городе коней нет, а мне надо на ком-то повести вас в бой. Вот и выбираю себе скакуна, — весело выдал я, встав с Прищура.
Тот облегчённо охнул и сразу же схватился за поясницу.
Жрица уловила мой юмор и улыбнулась.
А вот минотавр начал задумчиво подёргивать свою козлиную бородку, словно мысленно пытался подобрать мне скакуна из числа горожан.
Бурая ткнула его локтем в рёбра и что-то прошептала на ухо. Видимо, объяснила, что сын Сварга пошутил. Минотавр втянул воздух сквозь лошадиные зубы и издал что-то вроде «а-а-а».
— Итак, дамы и господа, присаживайтесь, — сказал я посерьёзневшим голосом.
