Казалось, он не мог поверить в произошедшее. Массировал грудную клетку, часто-часто хлопал глазами и открыл рот, будто хотел что-то спросить, да голос колючим ежом застрял в его глотке.
Наконец он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, провёл ладонью по вспотевшему лицу и медленно проговорил:
— Я смотрел в окно, как вдруг появился он. Я даже не знаю: он неслышно подкрался ко мне или просто возник из воздуха. Но когда я посмотрел на него, то уже не смог отвести взгляда. Он полностью подчинил меня своей воле, заставил чувствовать к нему доверие, восхищение и даже… кхм… любовь.
Клянусь Асгардом, я даже не запомнил, как он выглядит!
— Древний тебе что-то сказал? — нахмурился я, отгоняя холодный ветерок, скользнувший вдоль хребта."
"Если осьминогоголовый даже в своём нынешнем неидеальном состоянии способен так быстро и так легко превратить бога в послушную трёхлетнюю девочку, то я даже не знаю, как с ним справиться, ежели он по каким-то причинам захочет лишить меня души. И понимание этого мигом окрасило день в чёрно-белые могильные тона.
Даже солнечный свет будто бы стал тусклым, а воздух запах сырой кладбищенской землёй.
— Сказал, — кивнул Хеймдалль и прямо посмотрел на меня широко распахнутыми глазами с большими зрачками, как у оленя, пойманного в свет фар на лесной дороге: — Древний сказал, чтобы мы не искали его. Он сам придёт к нам, когда наступит время. И ещё он запретил входить в Башню, сказав, что мы даже не догадывается, что она такое.
— Это всё? — нахмурился я. — Он не угрожал нам? Не благодарил? Не винил?
— Нет, — отрицательно помотал головой бог, шумно сглотнул и доверительно прошептал, наклонившись к моему уху: — Локки, я не хочу, чтобы он приходил ко мне.
Я жажду выйти из этой игры. Она стала очень дурно пахнуть, буквально смердеть. Я почувствовал себя смертным, ввязавшимся в игры богов. А ты сам знаешь, как печально заканчивают такие люди.
— Не переживай, у меня есть отличный план. Правда, в нём пока только один пункт.
— Какой? — жадно спросил асгардец.
— Не бздеть, — криво усмехнулся я и хлопнул его по плечу.
— Хеймдалль, ты меня разочаровываешь. Ты же бог, а не яблоко на ветке. Тебе не пристало бояться и пугливо озираться. Где твоё высокомерие, надменность и этот сморщенный нос, словно ото всех, даже от Одина, постоянно попахивает дерьмом? Никогда не думал, что скажу это, но я скучаю по прежнему Хеймдаллю.
Асгардец внезапно тяжело вздохнул, невесело глянул за окно и тихо проронил:
— Кажется, прежний Хеймдалль умер.
