Песчинки собрались в человекоподобное существо. А уже то ринулось на Огневу. Она ответила «каменными шипами», с хрустом проткнувшими ноги магической твари.
— Ну всё, пошла жара! — радостно выдохнул Барсов, сверкая глазами так, словно помогал прожекторам.
Жара действительно пошла. Аристократки расчехлили все атрибуты. Под куполом с шипением и треском заревело и засверкало буйство магии.
Баронесса применяла «стену пламени», «каменные шипы» и «воздушную плёнку».
Белова же оперировала «стальной бронёй», «элементалем» и «аннулированием».
Последний атрибут просто отменял действие той или иной магии, но только если был выше по уровню или хотя бы равен тому атрибуту, чьё действие отменял.
Ещё графиня изредка швыряла «вспышку света». Она не несла никакой угрозы, просто била светом по глазам. Не самая полезная магия в бою, как и «эйфория» Огневой.
Однако в целом девицы выдавали очень красочный бой. Они ловко перемещались под куполом, порой скрываясь в пламени и швыряя умения. Их ноги вздымали раскалившиеся песчинки.
Волосы разметались как у валькирий. Глаза сверкали, а губы яростно кривились.
— Какая же будет развязка? — пробормотал барон Лисов, дёргая себя за козлиную бородку.
— Что за бой, что за бой! — потрясённо прошептал Барсов. — Кажется, у меня встал.
Я хмыкнул и уже хотел напомнить, что, вообще-то, под куполом сражается моя невеста. Но не успел ничего вымолвить, поскольку ошарашенно вытаращил глаза. Такой развязки явно никто не ожидал. Чипс в моём рту резко сменил вкус с «малосольных огурчиков» на «вот это поворот».
* * *Пустошь, храм Сварга
Спёртый воздух обжился в узких коридорах и камерах подвала. За решётками стонали в бреду, плаксиво бормотали и безумно завывали грязные оборванные люди и другие разумные существа. Свет горящих факелов падал на их исхудавшие лица, выступающие рёбра и спутанные волосы. Вонь немытых тел соседствовала со смрадом нечистот, а по грязным матрацам бегали крысы. Худые и злобные, готовые искусать во сне любого, а то и отгрызть уши.
Узники тянули костлявые руки к идущему по коридору жрецу в серебряной короне и со змеиными глазами на львиной морде. Существа на разных языках умоляли его пощадить их или даровать быструю смерть.
Жрец довольно улыбался и поглядывал на семенящее рядом с ним хрупкое существо, похожее на помесь мыши и человека. Облезлый хвост волочился за созданием, а на его сгорбленных плечах висел окровавленный халат, когда-то имевший белый цвет.
