Ничего не помнит. Мотивов убийства не было. Команды ей давала невидимая гадалка, найти которую не представляется возможным.
– Извините, я перебью вас, – вмешался Сергей. – У меня кое-что есть для вас, Галина Петровна. Я был в больнице у Марины. Вот что она написала.
– Как она там? – холодно спросила Иванова.
– Вообще-то неважно, – ответил Сергей. – Здесь есть, кстати, и заключение врачей.
– Ну, и что ж она написала? Сначала отца оговорила, а теперь рассказала, какая мать у нее убийца?
– Тихо! – вдруг стукнул по столу Слава.
– Сегодня припадков не будет. Если ты мать и человек вообще, то прочитай это и перестань затягивать следствие. Тебя ребенок хочет из тюрьмы вытащить! Замученный, несчастный ребенок хочет, чтоб у него была хоть такая мать, раз другой нет. – Слава нервно выдвинул ящик стола, посмотрел на бутылку водки и задвинул ящик обратно. Процедура помогла. Слава вытер рукой лоб и успокоился.
Галина Петровна, испуганно глядя на такого мирного обычно следователя, протянула за бумагами руку.
Через пару минут она сказала:
– Извините, а по вашим правилам можно мне одной это почитать?
– Читайте, – кивнул Слава, и они с Сергеем вышли в коридор покурить.
Вернулись они, когда за дверью кабинета раздались такие горькие, отчаянные рыдания, как будто женщине показали ее душу, истерзанную в клочки. Говорить Иванова в тот день не смогла. Но, когда ее уводили, она повернулась к Славе и сказала:
– Я потом… Я все вспомню и расскажу…
* * *Дина выбрала кулон из крупного овального аметиста в платиновой оправе.
Внутри розовато-сиреневого камня плавали три «счастливых» бриллианта."
"– Очень красиво, – одобрила Алена. – А Кате возьми это сердечко из сапфира с черными бриллиантами. Смотрится благородно и загадочно. Что касается меня, то я остановлюсь на кольце с черным опалом, который крепко-накрепко сидит в своей оправе, что, как выяснилось, меня устраивает. – Она улыбнулась Дине, которая внимательно смотрела ей в глаза. – Знаешь, живешь-живешь, думаешь, что современнее и свободнее тебя и нет никого.
А потом вдруг – раз! – хочется лишь постоянства, крепости, надежности, короче, оков. Это значит, молодость тю-тю. И черт с ней.
– Когда слышишь от подруги подобные речи, полагается спросить: хочешь поговорить об этом? Но я подожду, когда у тебя самой появится такое желание.
– А что. Это не исключено.
– Здравствуй, Вика! – Дина повернулась к знакомой актрисе, которая налетела на нее с объятиями. – Ужасно рада тебя видеть.
