Если бы ее выключили хоть на минуту, может, Кате удалось бы закрыть глаза, немного отдохнуть в темноте. Но лампочка все горела, и Катя кожей чувствовала, как напряженно дышат, мучительно и тревожно ждут чего-то двенадцать женщин. Господи, она посмотрела на них мельком, украдкой, и они показались ей такими страшными!
В палате вспыхнул яркий свет, и Катя прикрыла глаза, ставшие к утру горячими и сухими.
– Артемьева! – произнес рядом громкий, резкий голос. – Подниматься. Давление мерить, градусник ставить, лекарства пить.
Катя в панике открыла глаза. Рядом с кроватью стояла полная женщина в белом халате, похожая на Верку Сердючку.
– Зачем градусник, давление? Я здорова. И лекарства никакие пить не буду.
– Вот я сюда пришла спозаранку, чтобы с тобой посоветоваться, – от громового голоса у Кати заломило в висках. – Будешь ты все, если не хочешь, чтоб к кровати привязали.
Сердце на мгновение просто остановилось. Привязать? Ее? Катю? Лучше пусть сразу убьют. Она поднялась, прижалась спиной к стене и натянула одеяло до подбородка.
Медсестра точными, тренированными движениями освободила от одеяла одну ее руку, пристроила к ней тонометр, сунула градусник под другую. Затем сильными пальцами сжала Катины щеки и высыпала в рот какие-то таблетки, посмотрела на пустую тумбочку у кровати и взяла с соседней ободранную эмалированную кружку с водой. Кружка стукнулась о Катины зубы, грубая больничная рубашка стала мокрой на груди. Катя глотнула, ей показалось, что таблетки застряли в горле, но она не произнесла ни звука, побоялась даже покашлять.
Ей хотелось одного: пусть эта бабища отойдет от нее подальше. Она посмотрела на другие кровати. Женщины лежали на них неподвижно, как мертвые. Оттого, что у некоторых глаза были открыты, Кате стало еще страшнее. Медсестра уже бесцеремонно трясла за плечи ее соседку. Из-под одеяла выглядывал лишь темный, коротко стриженный затылок.
– Таня, вставай, я кому говорю! Что за наказание с тобой каждое утро!
– Ой, ну я одна, что ли? Тряси еще кого-нибудь. Отстань. Ты чего ко мне присралась? Я, может, спать хочу от колес ваших поганых.
– Темные короткие волосы падали на широкий низкий лоб и густые брови, под которыми вдруг широко открылись ясные карие совсем девчоночьи глаза. У девушки оказалось круглое миловидное лицо с пухлыми губами и вздернутым носом.
– Ты мне похами, – добродушно сказала медсестра. – Вот возьму и зеленкой тебе язык намажу. Все сейчас встанут. – Она силой посадила девушку и сдернула одеяло. – Опять все загадила.
