И вдруг в просвете между деревьями увидела свою школу. Сердце забилось, как в детстве, когда бежала по утрам, боясь опоздать. Она пошла быстрее, но школа не приближалась. Вдруг за кустами мелькнул золотой хвост Топика. Дина позвала его, но он почему-то не оглянулся. Дина рванулась и увидела, что собака бежит за фигурой в белой рубашке. «Катя! – закричала Дина. – Подожди меня, Катя!» Она проснулась и провела рукой по взмокшему лбу. Где ты, Катя?
В дверь звонили. Озабоченный Сергей сказал с порога:
– Спокойно. Пока ничего.
Понимаешь? Ничего плохого.
Они какое-то время сидели молча, пытаясь родить хоть какую-нибудь идею. Дина вздохнула и вышла на кухню.
– И все-таки нельзя сбрасывать со счетов возможность естественных поворотов в этой странной истории, – глубокомысленно произнес Сергей, когда Дина вернулась.
– Что ты имеешь в виду? – Дина поставила перед Сергеем вазочку с клубничным мороженым и стакан апельсинового сока.
– Ой, вкусно как! – восхитился он. – И лишних денег не берут.
– Помешались все на этой рекламе.
Не отвлекайся. Какие повороты?
– Нормальные. Молодая привлекательная женщина переживает стресс, кризис, депрессию, раздрызг. За что-то обижается на мужа. Игорь сам говорил, что Катя его вроде бы возненавидела. Она дожидается, пока он уснет, выскакивает в рубашке, босиком из дома и… Продолжай: и…
– И…Чего ты хочешь от меня?
– Сиротских вкраплений сообразительности. Катя выскакивает из своего дома и заскакивает в другой. Скорее всего, в соседний. К мужчине, тугодумка ты несчастная. К другому мужчине.
Которого она в этот момент, мягко говоря, не ненавидит.
– Это исключено, к сожалению.
– Почему ты так уверена?
– Потому что Катя – особый, очень ясный человек. Патологически честный. Она мне говорила, что Игорь у нее – первый и единственный мужчина.
– И ты, конечно, поверила.
– И речи не было, чтобы меня в чем-нибудь убеждать. Я поняла: она такой человек. Если она об этом сказала, значит, так оно и есть. В противном случае она просто не касалась бы подобной темы.
– Игорь тоже так думает?
– Надеюсь.
Он же не дурак. Есть, конечно, следы общемужского идиотизма, но они не его суть.
– Мысль ясна. А вот интересно, как ты думаешь с позиции общеженской мудрости: я сыт этой детсадовской размазней?
– Ты о чем?
– О том, чтобы пожрать по-человечески. Колбасы там кусками побольше, хлеб, огурец какой-нибудь соленый. Да и бар, как мне помнится, в этом доме есть.
– Ох, извини. Мне самой есть не хочется, я и не подумала… Сейчас принесу.
– Принеси.
