– Меня часто поражает нравственная и правовая нетронутость представителей прокуратуры. В данном случае они имели дело с достаточно объективно проведенным следствием. А то потрясение, которое испытали все присутствующие во время показаний Марины Ивановой, должно было, по-моему, откорректировать заготовленную прокурором речь. О каком умышленном убийстве идет речь? У нас что, есть информация о том, что Галина Иванова с кем-то делилась подобным намерением, выбирала орудие преступления, подходящий момент, пыталась обеспечить себе алиби? Какая особая жестокость? Она вошла в квартиру и увидела, как большой, сильный мужчина истязает, уничтожает ее ребенка.
Все слышали, как единственный свидетель убийства Марина Иванова сказала: «Он обозлился, увидев маму. Он убил бы ее». Я даже не знаю, зачем развивать эту мысль перед просвещенным судом. Разумеется, речь идет о необходимой самообороне в схватке с озверевшим подонком. О поступке более значительном, чем самооборона, – спасении своего дитя.
Знаете, я сейчас поставил себя на место этой несчастной женщины.
Я представил, что увидел, как взрослый мужчина издевается над маленькой девочкой, над моей девочкой. И рядом нет никого – ни доблестной милиции, ни бдительных соседей. Я убил бы этого мерзавца совершенно сознательно и не менее сознательно пошел бы в тюрьму. Потому что у меня был бы шанс с ним справиться, скрутить, избить. Но у этой хрупкой женщины, со слабыми руками, очень больным сердцем шансов в подобной борьбе не было. Она схватила нож, которым чистила для него картошку, и вложила всю свою жизненную силу в эти удары.
Не дай бог, промахнулась бы, мне сейчас некого было бы защищать. У маленькой девочки не было бы матери. Только отец-извращенец и садист, который рано или поздно вышел бы из тюрьмы. Я верю в то, что суд примет правильное решение и освободит Галину Иванову прямо сейчас.
Оправдательный приговор Галина Петровна слушала как во сне. Она уставилась огромными, изумленными глазами на Равникова, уверенная в том, что ничего не поняла.
«Вот так», – подмигнул тот ей.
После окончания заседания к Равникову подошли Сергей и Слава.
– Петр Ильич, – серьезно сказал Слава, – у меня нет слов.
– Да ладно, ребята. Не самое сложное дело. – Адвокат вдруг поднял руку, как для ритуального приветствия: – Да здравствует наше братство колдунов!
ГЛАВА 20
Ирина сидела в кабинете одна и напряженно смотрела на телефон. Когда он позвонил, она сразу подняла трубку.
– Да, Петр Ильич. Очень хорошо. Я вам благодарна.
