Ты постоянно все раскладываешь по своим местам. Как же нужно возненавидеть нашу жизнь, чтобы сунуть в мусор первый семейный альбом! Я виноват. Я очень виноват в том, что заговорил о разводе только сегодня, а не тогда, когда ты могла сделать другой выбор. Впрочем, ты все еще хороша собой.
Он поцеловал ее руку и быстро вышел. Нина Ивановна долго смотрела на дверь, закрытую мужем. Затем выключила настольную лампу. Спрятала лицо в подушку. И лишь через несколько часов она отпустила на волю горестный стон. Он виноват.
А я? Что с ним сделала я?
* * *Дмитрий подошел к столу Анжелы и положил ладонь на ее плечо. Она, не поднимая глаз от бумаг, прижалась щекой к его руке.
– Ты освободился? Подождешь? Мне нужно буквально полчаса.
– Анжела, мы не сможем сегодня никуда поехать."
"– Да? – Она подняла голову и внимательно посмотрела на него. – В таком случае нам нужно поработать еще час, и все разойдутся.
– Черт, как трудно сказать. Петру твоему уже сказал, а тебе никак не мог.
– О чем ты?
– Я ухожу из фирмы.
Как говорят, в связи с переходом на другую работу.
– Вот как? И давно ты это решил?
– Не очень. Но решил.
– Это связано с нами?
– Не знаю даже, честно тебе скажу.
– Попробуй еще честнее. Я тебя не устраиваю как партнерша?
– Меня не устраивает твой лексикон. Ты не партнерша. Ты для меня достаточно близкий человек, желанная женщина. Просто, по-моему, не стоит ждать фазы взаимной усталости, что ли. Пусть…
– Пусть все останется прекрасным воспоминанием, ты это хотел сказать? Какая дешевка.
Сам не слышишь?
– Нам трудно разговаривать. Вообще-то мы ведь и не разговаривали ни о чем таком никогда. Не выясняли отношения.
– Не думала, что ты из числа тех жалких мужчин, которым это требуется.
– Анжела, не напрягайся. Не хватало нам еще обижать друг друга на прощание.
– На прощание? То есть мы будем жить в одном городе и никогда больше не увидимся?
– Почему…
– Не надо. Все ясно. Я жалею лишь, что не почувствовала все за пять минут до того, как ты начал говорить, и не покончила со всем сама.
– Да, конечно. Ты все должна делать сама. Можешь выгнать меня сейчас, если тебе так легче. Скажи: пошел вон!
– Пошел вон. Убирайся. Я ненавижу тебя. Потому что я тебя люблю.
– О боже! Это самое страшное, что ты могла мне сказать. Я ничего не могу изменить.
Он быстро вышел из кабинета и с ужасом услышал звуки сдавленных рыданий за дверью. Он почти добежал до своей машины и долго справлялся с дрожью в руках.
