Здесь так тепло, везде Катя разложила какие-то милые пустяки – подушечки, салфетки, на окнах яркие занавески. Это же дом для него! Он здесь может дышать, думать и даже немножко мечтать. А почему нет? В отпущенном сроке любой длины предусмотрено какое-то количество радостей и сюрпризов.
Нина не появилась, когда он заваривал себе чай на кухне, курил, хотя он видел, что за плотно закрытой дверью ее комнаты горит свет. Он глубоко вздохнул и направился к этой двери. Она читала, лежа на кровати, которая за последние годы их жизни приобрела совершенно девичий вид: белоснежное белье с кружевами, маленькие атласные подушечки пастельных тонов.
Нина была в шелковой бледно-розовой ночной рубашке, которая застегивалась почти у подбородка. Константин Николаевич придвинул стул, сел на краешек, как в гостях, и подождал, пока жена дочитает страницу и поднимет на него холодный взгляд.
– Я увидел, что ты не спишь. Нам не о чем поговорить, Нина?
– Ты что-то еще придумал?
– Интересная постановка. Никогда не считал себя большим придумщиком.
Но твое мнение мне небезразлично. Может, наконец, выясним, чем же я так тебе досаждаю? Что я сделал?
– Ты все сделал. И прекрасно это знаешь. Ты лишил меня сына, внуков, нормальной семьи.
– Ну, что ж. Ты точно обозначила тему. Я как раз хотел спросить: почему ты не едешь к Ване в Америку? Он тебя не зовет?
– Представь себе, зовет.
– И что же тебе мешает? Здесь тебя, как мы оба знаем, ничего не держит.
– Я не хочу об этом говорить.
– Я хочу. Ниночка, неужели ты ждешь моей смерти, чтобы убедиться в том, что квартира достанется Ване? Можешь даже не отвечать.
Это был риторический вопрос. Я очень виноват в том, что не решил его раньше. Просто некогда было об этом подумать. Прости. У тебя, видимо, есть знакомые нотариусы, адвокаты. Договорись, пожалуйста, прямо завтра, чтобы они подготовили договор дарения. Ты станешь владелицей квартиры и распорядишься ею, как считаешь нужным.
– Хорошо.
– А потом нам, видимо, придется пройти через неприятную формальность: развод.
После него я выпишусь.
– Куда?
– На дачу, если ты не возражаешь. Завещание напишу на внуков.
Константин Николаевич тяжело поднялся и вдруг порывисто взял сухую руку жены.
– Ты не была со мной счастлива, дорогая. Возможно, никогда. Знаешь, я вчера искал щетку для обуви. Рылся в этом старом шкафчике, где у нас свалено всякое барахло. Я нашел там наш первый семейный альбом. Мы – такие молодые. Ты – ослепительно красивая. Крошечный Ваня у тебя на руках.
