– Плохо мне сегодня, – скорбно сказала Дина и налила в чашки красное вино. – Без причины, понимаешь? Просто сил нет дальше жить.
– Без причины не бывает, – со знанием дела сказала тетя Маша, хлопнув одним глотком содержимое чашки. – Давай теперь из этой бутылки нальем, а то как-то не забирает. Причина есть. Может, отравилась, может, запор. Мне как-то сестра с Украины сало привезла. Мы сели, как сейчас с тобой. Горилка у ней еще была. А меня как схватит, не продохнуть… Вот как бывает.
– Ну, и что это было?
– А хрен его знает. Потом прошло.
– Как ты думаешь, тетя Маша, наша жизнь кем-то сверху расписана? Ну, когда нам родиться, замуж выйти, умереть?
– Ты про что?"
"– Скажу иначе. Ты веришь в то, что какой-то незнакомый человек может точно сказать, что с тобой было вчера и что будет завтра? Что случилось, скажем, тридцать лет тому назад? От чего умерла твоя бабушка, чем болела мама? Просто посторонний человек, который первый раз тебя видит?
– А-а… Ты про это.
Зинке, снохе моей, одна цыганка сказала, что ей соседка на коврик землю могильную посыпает.
– Зачем?
– А хрен ее знает зачем.
– Но сноха жива после этого?
– Жива. А что ей сделается?
Когда Алена нашла Дину, дозвонившись ей на мобильник, у той, может, немного стало легче на душе, но разум явно помутился от большой народной мудрости тети Маши. Алена все поняла с полуслова и через двадцать минут уже звонила в дверь тети-Машиной квартиры. Дина послушно поднялась и пошла к выходу, а тетя Маша неодобрительно покачала головой: «Командирша выискалась».
– Что с тобой произошло? – с изумлением спросила Алена, когда они вошли в квартиру Дины. – Это из-за визита к гадалке? Что она с тобой сделала?
– Я скажу, Аленушка. Она вывернула меня наизнанку, а потом сделала фарш из того, что у меня внутри.
– Фу! Никогда не слышала большей гадости. Я позвоню профессору Таркову и Сергею. Если она тебе навредила, я на нее в суд подам.
– Ничего она не навредила. Она мне помогла. Помогла понять, что мы просто песчинки на ветру. Она, может, и преступница, но, понимаешь, она и есть черный бриллиант. Потому я и плачу. Скоро в этом доме будет наводнение.
ГЛАВА 17
Вовка-Кабанчик брел по Арбату, старательно глядя себе под ноги в грубых ботинках размера на три больше, чем нужно. Ничего, даже удобно, нигде не жмет, особенно после того, как он обмотал их скотчем.
