А кто делал снимки? Катя? Хорошо. Это, видимо, ваш сын. А это Катин муж, Игорь. Его я знаю. Интересно: у вас, кажется, нет Катиных фотографий. Никто, кроме нее, не умеет снимать?
– Умеют. Она просто не любит фотографироваться.
Константин Николаевич остро взглянул на узкие, плотно сжавшиеся Валины губы. Они как будто закрыли лицо на замок. Он понял, что разговор закончен.
– Ну, что ж. Извините, что утомил вас. Спасибо за беседу, угощение. И позвольте все-таки совет. Нужно заняться своим здоровьем. Я мог бы договориться в институте неврологии насчет обследования: нужно сделать компьютерную томограмму, магнитно-резонансную.
Просто исключить нежелательные варианты. Вот моя карточка, позвоните, когда примете решение, за вами приедет машина. Я как врач могу предположить вот что: это последствие сильного стресса. Лечение должно быть комплексным. Стоит обратить внимание на душевное состояние: вы угнетены, подавлены.
– Спасибо. Если дело в этом, я попробую справиться сама.
* * *Артема часто приглашали в элитные клубы друзья – сыновья богатых родителей, которым он по щедрости левой ногой делал любую работу – курсовую, дипломную.
Иногда он брал с собой Женю. Так он извинился и сейчас за свое невольное исчезновение. Они полночи провели в каком-то странном месте с неинтересными Жене людьми. Что называется, убивали время. А Женя была слишком чувствительной и гуманной даже для такого условного убийства. Они выбрались на улицу, подошли к Жениному «Фольксвагену», и вдруг она сказала неожиданно для самой себя:
– Давай поедем ко мне.
Позвоним сейчас твоей бабушке, что ты у нас останешься, и моей маме, что мы вместе приедем. Хочешь?
– Хочу, – просто ответил Артем.
Бабушка не имела ничего против, а Ирина только сказала, что к их приезду будет спать и им придется хозяйничать вдвоем.
В сонном уюте своей квартиры, где Артем оказался таким уместным и необходимым, Женя почувствовала себя в раю. У них не возникло ни малейшей неловкости. Все было как прекрасное воспоминание том, что уже происходило здесь же, когда-то, может, сто, а может, тысячу лет назад.
– Какая ты прелестная, – сказал Артем, когда обнаженная девушка встала перед ним в ожидании призыва своего первого мужчины. Ему стоит лишь повести бровью, взмахнуть ресницами, и она раскроется ему, как цветок. Он протянул к ней руки, вдохнул ее запах, сделал все, чтобы совпал даже ритм их пульсов. Женя растворилась в неге и собственной любви, ей лишь хотелось, чтобы он не так уж сильно оберегал ее от своих желаний.
