Может, вы себе приготовите растворимый кофе и сделаете пару бутербродов? Вы же с работы.
– Нет, нет. Ни в коем случае. Ничего не хочу. Разве что вам хотелось бы перекусить или попить чего-нибудь?
– А что, я бы не отказалась, – неожиданно для себя сказала Валя, несмотря на то, что совсем недавно мысль о еде казалась ей невозможной.
Константин Николаевич сосредоточенно выслушал все инструкции, отправился на кухню и минут через десять поставил на столик перед диваном, на котором лежала Валя, поднос с кофе и бутербродами.
Он умело помог ей сесть, подоткнул подушку под спину, накрыл ноги пледом.
– Давно это с вами?
– Нет. Объективно это случилось недавно, но мне кажется, что так было всегда.
– К врачам вы, конечно, уже обращались.
– Вряд ли можно так сказать. Муж вызывал участкового врача, но он сказал, что без обследования не может установить диагноз. Но о каком обследовании может идти речь? Я не передвигаюсь, муж на работе… Извините, я не хочу об этом говорить. Давайте поговорим о том, ради чего вы приехали.
"
"– Конечно. Я только обязан спросить, как насчет стационара? Я бы помог.
– Нет. Это исключено.
– Извините. Как давно вы знакомы с Катей?
Валя рассказывала обо всем обстоятельно, временами удивляя Константина Николаевича зрелостью выводов, точностью наблюдений.
– Вы очень умная женщина. Возможно, у вас есть свое мнение по поводу Катиного, скажем так, срыва?
– Ну, какое мнение. Я думаю, женщина очень часто находится в состоянии психического срыва. И дело лишь в том, что кто-то скрывает это, а кто-то нет.
– Вы считаете, Катя не умеет скрывать?
– Катя – очень искренний человек и никогда не боится доставить кому-то неудовольствие своим состоянием, внешним видом, пристрастиями, привычками.
– Почему не боится?
– Потому что это невозможно. Она всем очень нравится и, конечно, чувствует это. Вы только не подумайте, она никогда этим не злоупотребляет. Она скромная и милая.
Константин Николаевич уже давно думал не о Кате, а о своей собеседнице. Что-то с ней было не так.
Он пытался поймать ее взгляд или хотя бы определить цвет глаз. Но странные расширенные глаза с точечками зрачков ускользали, смотрели сквозь него, а почти бесцветная, как будто полинявшая радужка временами начинала светиться ярко-голубым, совершенно необычным цветом. Он прошелся по комнате, взял в руки фотоальбом, лежащий на столе.
– Вы позволите? Спасибо. Хорошие фотографии. Ваш муж делал? Ох, что это я. Муж ведь стоит с вами. Это он? Симпатичный.
