Он ускорил шаг, а потом снова побежал. Хотя за ним никто не гнался… пока. Иногда ученый позволял себе сделать привал. Странно, но он почти не устал. Уж не имели ли недавние укусы эффекта гирудотерапии, вытянув из него дурную кровь вместе с ядами?
Но нет. Ноги по-прежнему очень болели. Просто его подгоняло желание быстрее закончить этот кошмар.
По крайней мере, псовые теперь уж точно потеряли его след.
Наконец он нашел автомобильную дорогу, которая через какое-то время вывела его к трассе. Всего несколько дней назад он ехал тут с солдатами в проклятый «Центр»…
«Сколько понадобится часов, чтобы дойти до Мирного, минуя городские районы, где среди многоэтажек может прятаться что угодно? Не ослабею ли раньше от голода и радиации? Не догонят ли меня эти псы… или сами «серые»? И пустят ли меня внутрь, когда дойду?»
Малютин шел, переставляя ноги, как робот, стараясь не думать.
Он хотел только одного – добежать, добрести, доползти – а там видно будет.
***Знакомый поворот трассы, знакомые фуры на дороге.
Закусочная. Почему-то он знал, что место, где ему пришлось пережить лютый страх, теперь чистое. Все опасности остались позади. Он почти дошел до цели, и его не догонят.
Вот вдалеке показалась вышка, на которой они когда-то втроем несли дежурство.
Не помня себя, как в полусне, Малютин взбежал по косогору.
А вот и поселок, который с пригорка казался похожим на пчелиные соты.
«Лишь бы пустили, лишь бы не пристрелили свои».
– Эй! Эй-эй! Люди, человеки! Это я! Микроскоп! Малютин! Не стреляйте!
Тишина.
А вот и ворота. Старые, покрытые ржавчиной, исцарапанные… Но не прибавилось ли на них царапин?"
"Николай толкнул створку, уверенный, что та крепко заперта, но она, к его удивлению, распахнулась.
Это наполнило его нехорошими предчувствиями. Что там внутри, за стеной? Что произошло в его отсутствие?
Он боролся с этими мыслями, пока шел от ворот до «трубы». И тут увидел, что стены пластикового туннеля, соединяющего отдельные здания поселка, распороты, разодраны во многих местах.
Казалось, кто-то пробежал здесь насквозь, прорывая стенки и оставляя грязные следы. Увидел Николай и пятна засохшей крови на бетонном тротуаре. Он мог бы принять их за что угодно – машинное масло, краску, – но рядом лежала оторванная, частично скелетированная рука. Нескольких пальцев на ней недоставало.
Рядом в сарае нашлось первое тело. Вернее, то, что от него осталось.
