По сигналу майора пять человек – другие, не те, которые обследовали генератор, – отделились и осмотрели небольшой отсек, скрывавшийся за незапертой стальной дверью – в противоположной стороне от тамбура, из которого они попали в убежище.
Малютин был бы рад пойти с ними, потому что на табличке значилось «Медицинская комната».
Но они вернулись очень скоро, мотая головами.
По их словам, ничего полезного там не было. Только битое стекло, пустые блистеры и склянки, а также ржавые приспособления вроде стетоскопов и скальпелей.
Когда тьма отхлынула, Малютин увидел грязные, покрытые потеками воды стены с частично обвалившейся штукатуркой и краской, из-под которой проступали голые кирпичи и бетон. Но кроме потеков, вызванных, очевидно, грунтовыми водами, там было что-то еще.
Линии. Нетвердые, кривые, змеящиеся. Нанесенные куском угля, а может жирного мыла, который кто-то держал нетвердой рукой. В нескольких местах линии сливались во что-то узнаваемое, похожее на круг, квадрат и короткие штрихи, в которых Малютин, приглядевшись, увидел солнце, домик и силуэт человека.
«Чушь собачья! Всего лишь трещины на штукатурке и…»
Малютин не успел это обдумать, потому что лампы внезапно погасли. Снова стало темно.
– Его не оживить, – покачал головой майор. – Там не солярка уже в баке, а вода.
В наступившем мраке Николай чуть не споткнулся о детский велосипед, тревожно звякнувший. Перешагнул триммер для стрижки лужаек. Шедший поблизости Воробьев случайно пнул старый чайник, который покатился по полу с грохотом, заставившим кого-то из бойцов выстрелить в потолок из автомата.
Хорошо хоть одиночным. Эхо еще долго рокотало в зале, и заглушил его только мат самого сержанта."
"Внезапно с шипением зажглась яркая звездочка.
Помещение осветилось красным огнем. Это полковник зажег фальшфейер.
Все вокруг ржавело, гнило и распадалось. Кучей лежали глянцевые журналы о машинах, моде и кинозвездах.
Тут же валялся распахнутый атташе-кейс. Раскрытый ноутбук с покрытым паутиной трещин экраном. Дохлой змеей свернулась сдутая велосипедная камера.
Игрушечный самосвал подвернулся кому-то под ногу…
Джезва… Подвесной шкафчик. В нем – нераспечатанный набор ножниц и грязная крышка от кастрюли или сковороды.
Большая кукла с оторванной головой. Рядом другая с вырванными глазами, изжеванная, будто ее грызла акула.
Тут же громоздилась большая пачка газет с портретом какого-то кандидата на выборах, которые прошли за пару лет до войны. Вроде бы он обещал бороться с коррупцией.
