Глядя на майора, Николай заметил на его лице сомнения и внутреннюю борьбу. Бывший ученый неплохо разбирался в людях, даже в таких закрытых. И тут к Токареву вернулся его самоуверенный вид. Борьба завершилась.
– Всё. Баста, – произнес военный. – Все эти радиопослания… дырка от бублика. Возвращаемся назад. К вам в поселок.
Неожиданно эти слова вывели из сонного оцепенения полковника.
– Минутку… минутку. – Бунчук приподнял свое массивное тело над стулом. – Ты обещал… говорил, тут хранится… непри… – Он закашлялся, и Малютин на секунду испугался, что Бунчука сейчас хватит кондрашка.
– НЗ, короче, хранится, – выговорил, наконец, полковник и плюхнулся на стул. В легких у него хрипело. – Сначала пошукаем тут… на предмет хабара, который можно забрать. А потом уже свалим.
– Петр Сергеевич…
– Никаких, Рома! Тебя самого пацаны к койке прикуют, если мы уедем, не поискав тутошний склад. В тринадцатом году страна уже к войне готовилась. Потому что напряженность… «Доктрина анаконды»… А тут режимный объект! Где хабар еще может быть… если не в этом подвале, где такая бронь? Этот корпус самый большой и самый новый.
А остальные подвалы наши орлы уже проверили.
Малютин видел, как внимательно слушают солдаты этот разговор. Причем и люди Токарева, и остальные. Почему-то Николаю вспомнились голодные бродячие псы с довоенных помоек. «Будь ты хоть военный, хоть штатский – голодный психоз любого заставит рыть носом землю, лишь бы снова не оказаться в состоянии недостаточности питания, или попросту недоедания… А их, похоже, уже хорошо прижало…»
Он сам через это проходил.
«Вот тебе и армия. Разве что – батьки Махно. Каждый тянет одеяло на себя. Мне только разборок между ними не хватало».
Якут, Джигит и бородатый радист (вроде Михаил Потапов – отсюда и позывной «Потап») вопросительно посмотрели на начальника. Другие солдаты, имен которых Малютин не знал, обступили их и что-то втолковывали на повышенных тонах. Все они явно были на стороне полковника.
Червивая крупа им была, конечно, не нужна, тем более что она вместе с червями давно рассыпалась в прах, а вот пополнить тут свой запас армейской тушенки они явно планировали.
Малютин и до этого видел людей, съехавших с катушек на почве еды. Но даже у них глаза не горели таким отчаянно-безумным желанием добраться до вожделенных консервов, как у этих ребят сейчас.
– Ну, будь по-вашему, Петр Сергеич, – сдался Токарев. – Но только до полудня. Этого хватит за глаза.
