– Из того, что вы рассказали, делаю вывод, что большинство тварей не боятся людей ни капельки, – произнес Малютин, понимая, что надо втереться к ним в доверие и показать свою полезность. – Ни огня, ни пальбы, ни громких криков. Такое ощущение, что чувство страха и инстинкт самосохранения у них притуплены. Или они очень глупы… во что слабо верится. Те «собаки» явно демонстрировали навыки командной работы. Отступили, сучьи дети, когда столкнулись с превосходящей силой в виде пулеметного «Урала». А может, ими управляет какая-то программа помимо звериных инстинктов? Программа уничтожения… человека.
Будто кто-то – вольно или невольно – сделал их ходячим биологическим оружием.
И майор, и полковник посмотрели на него скептически. Да он и сам не был уверен в этой теории. Точнее, это была гипотеза, которая требовала дальнейших экспериментов. А их он не собирался проводить. Просто хотел им намекнуть, что надо действовать как можно тише. Вдруг и правда живность привлекается антропогенным шумом?
– Давай вернемся к нашим баранам, – спустил его с небес на землю Токарев.
– Карась, тот подвал, о котором ты говорил, – в корпусе номер шесть. Какие там двери?
– Стальные, – ответил солдат. – Похожи на герметичные. Ни щелочки.
– Попробуем автогеном. А не поможет, попробуем взорвать.
– Что вы там надеетесь найти? – спросил ученый.
– Неприкосновенный запас, – недовольно пробурчал майор.
– Продукты? Но ведь они испортились, – удивился Малютин.
– Да ладно выделываться, – махнул рукой полковник.
– И вы, и мы в основном едим довоенные запасы. То, что вы выращиваете, – это кот наплакал. Надо бежать отсюда туда, где можно находиться на открытом месте сколько хошь. Там мы бы развели нормальное сельское хозяйство. Рыбу бы ловили. Детей бы растили. Но это потом. А пока… приходится довольствоваться тем, что есть. Не брезговать и банками двадцатилетней давности. Конечно, если они хранились как надо. Прежде всего без доступа воздуха к банкам.
– Если нормально хранилось, то можно жрать, – кивнул ученый.
– Ели же люди на пробу консервы времен Великой Отечественной. Немецкая тушенка. Вермахт говно не закупал… до самых последних дней. Да даже консервы с Первой мировой бывают съедобны. И в Антарктиде и в Арктике запасы полярников находили и ели. Даже если те 60–70 лет пролежали. Но для этого нужна полная изоляция от веществ, разрушающих…
Послышались шаги. Кто-то кашлянул.
– Якут, не подкрадывайся, – проворчал Токарев.
