Надо выждать, когда обстановка прояснится!
– Золтан Зупп явился на службу? – спросил он у молчаливого и неподвижного, как статуя, адъютанта.
– Нет, старший соратник. Ведь сегодня День Свободного Народа!
– Установите местонахождение всех четверых и мне доложите!"
"Адъютант хотел спросить, как он сможет отыскать четвертого, личность которого неизвестна, но, взглянув на каменное лицо начальника, решил этого не делать и ограничился обычным в таких случаях ответом:
– Есть!
* * *День Свободного Народа отмечался широко и с размахом.
На его проведение не жалели ни средств, ни времени, ни ресурсов. С самого раннего утра на улицах гремела музыка, слышались смех, пение, произносились рифмованные речевки. На десятках специальных площадок проходили митинги, на которых выступали руководители районов и активисты, по главным магистралям двигались праздничные демонстрации. К середине дня в скверах и на площадях накрывались не очень богатые столы, с бесплатным угощением и даже скромными порциями браски.
Все мероприятия проводились на улицах: ликование должно быть всенародным и для всех очевидным.
Оставаться в этот день дома не рекомендовалось: кто проверит – искренне ли радуются жители, забившиеся в свои норки! Зато приветствовались коллективные мероприятия: например, выезды на природу.
Я стоял у большого рыжего автобуса и, поглядывая на часы, нехотя отвечал на вопросы не в меру любопытного водителя: куда едут жители заброшенного поселка, да зачем им чемоданы и баулы, да почему они не веселятся, как все? Улыбаясь, я придумывал наиболее правдоподобные ответы, а сам оценивал обстановку: в салоне уже находилось двадцать девять кандидатов, время вышло, и ожидать остальных шестерых не имеет смысла.
На такие серьезные мероприятия не опаздывают, это не праздничный пикник… Значит, они передумали! Я в последний раз взглянул на часы и бросил водителю:
– Поехали, опоздавших не ждем! Маршрут вам известен…
Автобус ехал по промзоне мимо заброшенной шахты, опустевший поселок которой мы и использовали в качестве временного лагеря-накопителя.
Грунтовая дорога в выбоинах и рытвинах, кругом засохшие деревья – черные, с высохшими ветвями, напоминающими жадные руки. И ни одной живой души – когда-то из-под земли выходил ядовитый газ и эти места пользовались дурной славой.
Через несколько километров начиналась другая заброшенная шахта со своим поселком, возле которой стоял такой же автобус, только зеленый. Мы остановились рядом, я вышел и заглянул вовнутрь.
