– Картины требуют понимания, понимание требует ума. Это правда, что Тор нас убьет?
Почему все задают этот вопрос мне? Неужели у меня на лбу написано, что я знаю ответ?
– В газетах пишут, что неправда.
Моряк покачал головой.
– Я не читаю газет. Я вообще не умею читать. И своим глазам я верю куда больше, чем газетам. Когда-то Тор предсказывал ветры и бури – и никогда ошибок не было. Ты сам знаешь, что скоро он убьет всех! И я знаю! Я это чувствую своей старой просоленной шкурой! – Он наклонился поближе и понизил голос: – Многие это чувствуют.
Не спят по ночам, женщины плачут…
– А вот если… – Я замешкался, но все же решился. – Если Тор не обманывает. И вам предложили спастись и жить в другом месте… Согласились бы?
Хозяин удивленно округлил глаза.
– Как такое возможно?
– Это просто мысли.
– Только в мыслях можно спрятаться от Тора. Где есть такое место?
– Неважно. Согласились бы?
– А есть ли в том месте мой поселок? Мой бар? Моя дочь? Моя старуха? Мои друзья?
Я покачал головой.
– Только семья. Все остальное надо отстраивать заново.
– Тогда это не для меня. Я слишком стар, чтобы начинать все с нуля. И думаю, что Тор не успеет меня убить – старость его опередит… А от чего в голову приходят такие странные мысли?
Не отвечая, я достал деньги, положил две купюры на стол, посмотрел старому моряку в глаза, крепко пожал руку.
– Спасибо!
Он так и остался сидеть с вытянутой рукой, а я вышел на улицу. Шел противный мелкий дождик. Когда мы в следующий раз встретимся с «морским дьяволом», он меня не узнает и не вспомнит ни нашего разговора, ни странных мыслей.
Подняв воротник, я поплелся к домику вдовы.
Чартер Сон
С утра, неожиданно, объявили общий сбор. Личный адъютант Чартера Сона был заметно напряжен: очевидно, такие внезапные мероприятия происходили нечасто и ничего хорошего не сулили.
– Переоденьтесь в парадный мундир, – подсказала Тика. Она, как и всегда в подобных случаях, была откровенно напугана.
Сам Администратор первого класса оставался спокоен и только кивнул, как будто процедура была ему хорошо известна и к новому мундиру он давно привык.
На самом деле, после примерки у портного, он надевал его впервые.
Строгий темно-синий френч из жесткой ткани, высокий стоячий воротничок, расшитый золотом, два ряда блестящих пуговиц, маленькая рубиновая буква «А» на левом лацкане… Тщательно отглаженные, такого же цвета брюки и черные туфли ничем не отличались от предыдущего костюма.
